Закусываю губу и опускаю вниз глаза. Конечно, я понимаю. Была бы у меня сотня подчинённых, что верят в меня и ждут решений, я бы вообще никому не доверяла. Очень уж большая ответственность.
Сжимаю кулаки и в десятый раз насилую входную дверь своим взглядом. На деревянной ручке уже знатно стёрлась краска, и неясно, сколько человек уже жило в этой комнате. Сколько уже существует этот колледж? А Полосы? А вся эта система?
— Хотя, небо его знает, — фыркнул парень, снова подошёл ко мне, став сбоку, и уставился на меня испытывающим взглядом. — Может, это был хорошо сыгранный спектакль, а?
Как же сильно мне сейчас хотелось высказать всё. То, насколько сильно мне плевать на его доверие. Насколько мерзко мне находиться с человеком, у которого паранойя своей мощностью сломала все датчики. Мне плевать, плевать, плевать! В моей голове поселилась и раздувается мысль об Энди, и её не остановить никакими адскими подозрениями.
Чёртов эгоист.
Неужели так сложно оставить меня в покое хотя бы в этом чёртовом колледже? Или хотя бы попытаться войти в положение?
Я молча и без нервов выхожу из комнаты и даже не хлопаю дверью, так и не посмотрев на него и не ответив. В моей голове теплится мысль о побеге и поиске G-27. Оттуда ведь доставляют вещи и еду? Или всё это производится где-то здесь? Нужно только дождаться, когда сюда прибудет какая-нибудь бригада, и последовать за ней, когда она будет возвращаться на базу.
Чего я сейчас ожидала меньше всего — угодить в приключения прямо в этом коридоре, хоть моя комната находилась всего через дверь от Ада. Всего в метрах двадцати от меня я заметила высокую фигуру Энди, который, увидев меня, на секунды застыл с открытым ртом, а потом уверенно ринулся в мою сторону. А я как будто случайно замедлила шаг, чтобы он догнал меня, пока я не дошла до своей комнаты.
— Дай мне всё объяснить, — он, будто пытаясь меня успокоить, поднял руки в знак безоружности. Неужели он не понимал, что единственное его оружие — те слова, что он произнёс перед всем классом?
Молча смотрю ему в глаза. Он — в мои. Я редко при нём надевала линзы, но теперь мне придётся носить их чуть ли не целую вечность: ложиться спать позже всех, чтобы их снять, и вставать раньше, чтобы надеть. Энди говорил, мол в них я выгляжу как совершенно другой человек.
Что теперь ты скажешь?
Во мне осталась хоть капля старой Нии?
— Ты Небесный, — говорю так, будто это его проклятье.
— Я понимаю, что ты чувствуешь и о чём подумала, когда это узнала. Я не причастен к смерти Лесли, Ниа, — он хотел положить свою руку на моё плечо, но я увернулась. — Они предложили мне работу буквально через пару дней, как мы с тобой сбежали. Пока ты спала, я услышал шум. Потом наткнулся на них. Не знаю, почему они не убили меня.
— И ты согласился. После того, как они лишили нас всего, — смотрю в сторону, скрестив руки на груди. Парень молчит какое-то время, стыдливо опускает глаза в пол.
— Ради твоей безопасности. Моим единственным условием было то, что они не тронут тебя. Знала бы ты, как больно было смотреть тебе в глаза и говорить, что все те рассказы миссис Джеффри — враньё. Что всё, о чём мы с тобой мечтали — выдумка. Это не так. G-27 намного прекраснее всех тех мест, что мы с тобой представляли, но… Это немного отличается от того, о чём мы мечтали. Я не могу тебе этого рассказать. Меня прослушивают круглосуточно. И наш разговор тоже.
Я молчу. В моей голове столько всего намешано, что меня скоро стошнит. Его слова звучат убедительно. Здраво. Но я не могу быть полностью в этом уверена.
— Что насчёт дикарей? — спрашиваю и наконец набираюсь смелости посмотреть ему в глаза. Мы, как и весь прошедший год, разговариваем наедине, но теперь всё не так. — Ты специально повёл нас к ним, чтобы вызвать своих? Ты знал, что их будут убивать?
Энди вздохнул и кивнул головой. Сердце будто попало в охотничью ловушку. Я всегда нервно вздрагивала, когда Лесли рассказывала о том, как люди охотились на животных, расставляя по лесу железные капканы. Тогда я задумывалась… А каково было животным, когда они попадали туда? Кажется, теперь я знаю. Пару часов назад я думала, что это всё из-за меня. Что Энди просто не знал, как высвободить меня из лап дикарей, а потому и вызвал подкрепление, а теперь оказывается, что эти люди заранее были обречены на гибель. Мы ворвались в их дом, как когда-то Небесные ворвались в наш. Мы уничтожили всё, что было им дорого, как когда-то уничтожили нас.