Остальной текст я даже бросила разбирать. К тому же, в комнату вошёл Джош, и мне пришлось тут же спрятать письмо в карман. Зачем Энди дал мне эту записку, если уже завтра мы встретимся лично? Может, это какие-то уточнения по поводу нашей встречи? Что такого он скрывает от своего начальства, что пришлось написать это на листке бумаги?
— Что делаешь? — с подозрением спросил брюнет и уселся на подоконник, доставая что-то из кармана.
— Да так… Где Элисон?
— Стоит в очереди за кексами и проклинает моё имя, — совершенно серьёзно сказал он и и вытащил из кармана джинс небольшую пачку с чем-то внутри.
— Почему?
— Потому что в нашей хате я — батя. Эл всегда делает то, что я сказал. А я сказал принести мне кекс.
Джош достаёт из парчи какую-то белую трубочку и, зажав её зубами, снова роется в кармане.
— Это что, сигареты? — моему изумлению нет границ.
— Бери выше, Ниа. Это мои близкие друзья.
Поджигает и делает глубокую затяжку, чуть сощурив глаза. Выдыхает так расслабленно, будто нет наслаждения больше, чем ощущение дыма в лёгких. Глядя на него, я даже немного завидую. Не могу оторваться от его действий, даже самых незначительных.
Вот он снова затягивается, убирает руку от губ. Его пальцы слегка дрожат то ли от холода, то ли по другим причинам. Рукава, закатанные до самых локтей, открывают вид на выпирающие вены, что под лучами солнца делают его руки более эстетичными. Он дотягивается до ручки, открывает окно, и поток воздуха сдувает волосы с его лба. Джош смотрит куда-то в пустоту, и кажется, будто думает о чём-то очень важном.
— Ещё один травоядный. Глянь на это, — с усмешкой говорит он и выглядывает в окно.
Подхожу ближе, Джош садится поудобнее, свесив ноги на улицу. За окном сейчас тепло и солнечно. С этим местом явно что-то не так, ведь в любом другом, где были мы с Энди, небо было в плену у странного цвета туч, а здесь же дарило ощущение свободы.
То, что здесь есть трава, до сих пор остаётся для меня загадкой. Как и для Айдена, который, судя по всему, тоже вылез на улицу через своё окно и теперь сосредоточенно изучал растительность, став на землю одним коленом.
— Эй, златовласка, — крикнул ему Джош, струсив с сигареты пепел. — Ты что там делаешь?
Ад перевёл на него взгляд с таким видом, будто прямо сейчас слепит из грязи какой-нибудь мега-крутой аппарат и прострелит парню голову. Он поднимается с земли и разводит руки в стороны.
— Какое твоё дело, говновласка? — отвечает он Джошу грубым тоном и хмурится. — Может, я вегетарианец. Салат себе, блин, решил сделать, тебе-то что?
— О, да ты ещё и хозяюшка, — не унимался брюнет, явно оскорбившись. — Пригласишь в гости на салатик?
— Только когда учёные изобретут Анти-пидорин и вколят его тебе, потому что ты явно на меня запал.
На этих словах и закончилась их перепалка. Джош не нашёл подходящего ответа, а потому только проводил Айдена испепеляющим взглядом, когда тот вновь вернулся в свою комнату через окно.
— Козёл… — парень нервно стряхнул пепел от сигареты и сделал затяжку. — Я его тут раньше не видел, кто это?
— А что, понравился? — я не сдержала улыбку и отошла от окна, усевшись на свою кровать.
— Мне понравится, когда я разобью ему лицо.
Дверь в нашу комнату открывается, и я уже в ожидании увидеть там объект нашего обсуждения, но на пороге оказывается Элисон, идущая в обнимку с огромным пакетом булочек. Она кряхтит, кое-как закрывает за собой дверь и падает на кровать вместе с пакетом, а Джош, до сих пор докуривая сигарету, недовольно смотрит на неё.
— И где мои кексы?
— В трусах у тебя твои кексы! — чуть ли не кричит Элисон. Видно, что она или разозлённая, или уставшая. — Хотя… У тебя там, наверное, даже до изюминок далеко.
Девушка опускает ниже задравшийся короткий топик, оголяющий её живот. Перед тем, как она закрыла его, я успела заметить пирсинг чуть выше пупка и маленькую татуировку в виде странной закарючки на рёбрах.
— Так вот куда мои сиги делись, — Элисон поднялась с кровати и, подойдя к соседу, жадно выхватила у него из рук пачку.
Она с непростительной наглостью максимально приблизилась к лицу Джоша и подожгла свою сигарету о его. При этом он даже не отстранился и не смутился.