— Это библиотека, — повторил Джош мои мысли, только вслух. — Про неё знаю единицы. Чуть ли не избранные. Теперь ты в их числе.
Я подошла к одному из шкафов, провела пальцами по корешку самой толстой книги. Запретный плод сладок… Если о библиотеке знают единицы, значит, чем-то они заслужили эти знания. И чем же их заслужила я?
— Но ведь… — я с сомнением посмотрела на парня. Всё это время он стоял на том же месте и наблюдала за мной. — То, что об этом месте кто-то знает, не значит, что этому «кому-то» можно сюда заходить.
— Брось, Ниа, — он сморщил лицо, мол, забей, расслабься. — Здесь никто не появляется. Половина этих зануд не умеет читать, а вторая — не умеет не быть занудами. Пустая библиотека и я. Что ещё тебе нужно для счастья? — он хитро улыбнулся, но потом вновь стал серьёзным, когда понял, что шутку я не оценила.
— Что ты имел ввиду там, в столовой? Ты говорил про то, что людям стоит «выйти за рамки картонной коробки в голове».
Какое-то время он молчал, изучающе всматриваясь в мои глаза. На секунду он даже прищурился, но так и не сказал ни слова, лишь подошёл к шкафу с книгами и достал с полки одну из них. На ней была старая потёртая обложка и всё, чем она отличалась от других — лишь три слова, написанные печатным шрифтом. Джош отдал мне книгу и сказал, что перед тем, как он расскажет мне свою великую тайну, мне придётся прочесть эту историю до самого конца.
— Чернила цвета облаков… — тихо сказал он, наблюдая, как я бережно поглаживаю обложку книги. — Прочтёшь и расскажешь, как ты её поняла. И тогда я расскажу, что я имею ввиду.
Когда он говорил эти слова, он напомнила мне мудреца-долгожителя, который каким-то образом достиг бесконечных знаний и понял этот мир. Возможно, Джош действительно им был. А возможно, я просто снова пытаюсь искать смысл там, где его нет.
Немного побродив по библиотеке и поговорив о конце света (что же ещё у нас есть общего), мы вернулись в комнату и стали собираться на следующую лекцию. Элисон сказала, что в этот раз не нужно брать с собой рюкзак и всё остальное. Главное — прийти самому и быть в здравом уме. Что это значило, я не поняла. И не понимала, пока мы не зашли в нужное помещение.
Это была большая комната, светлая не из-за лучей солнца, а из-за кучи ярких лампочек на потолке. На это занятие пришло намного меньше ребят, чем обычно. Поперёк комнаты стояло около двух десятков кушеток, больше похожих на кресло для пыток, но с мягкой кожаной обвивкой.
«Прям как у стоматолога, блин», — сказал кто-то из учеников, видимо, тоже оказавшийся тут впервые. «Как будто ты знаешь, как там, у стоматолога,» — ответил ему другой.
Кругом всё кишело зелёными оттенками, проводами и странными приборами над креслом. Возле каждого кресла — небольшой столик и экран на нём, который отображал непонятные мне таблицы и схемы. Помимо нас здесь были люди в белых лабораторных халатах. Молодая женщина лет тридцати приветливо улыбнулась нам, но даже её чары не смогли убедить ребят не нервничать. Особенно сильно переживала Миранда, так и не отлипающая от своих знакомых — дикарей. Айден, как и всегда, скептично смотрел на всё, что было вокруг. Так и вижу в его взгляде еле удержимое желание разобрать все приборы, что тут есть, и изучить их до последнего атома.
Находиться нам здесь пришлось недолго. Люди в халатах непрерывно смотрели на нас, будто сами чего-то ожидали, а потом тишина прервалась глухим ударом. Я увидела, как Элисон упала в обморок, а вслед за ней — ещё несколько ребят из нашей группы. В глазах стало рябить, и неприятное ощущение поразило весь организм. Словно кто-то разрезал мне брюхо и стал чесать органы чем-то жёстким и шершавым. Зелёные цвета сменились на жёлтый, потом на красный… Всё помещение поплыло перед глазами.
Как говорится, лучше быть королём в аду, чем прислугой в раю. Теперь, когда не существует ни одного, ни другого, приходится либо бороться за воздух, либо становиться тряпкой и надеяться, что тобой будут вытирать пыль, а не туалеты.
Почему-то именно это сравнение пришло в голову, когда я открыла глаза и оказалась в совершенно мне незнакомом месте. Здесь действительно пахло помоями. И это было очень странно, потому что мы оказались в помещении, в котором не было… Ничего… Ни стен, ни пола, ни потолка. Было сплошное безграничное ничто синего оттенка. Все двадцать человек теперь так же непонятливо осматривались по сторонам. Единственное, что было здесь материально — мы сами и большая арка с тремя проходами, ведущими во тьму.