Я сжимаю в руке рукоятку ножа и вонзаю его в живот русоволосой девушки, забывшей, что такое настоящая жизнь. Толпа моментально умолкает. Нет тех радостных или хотя бы разочарованных возгласов, поддерживающих победителя. Нет ни капли радости. В глазах дикарей только удивление и шок. Неосознанно перевожу свой взгляд на их главаря. Он вновь поднимается со своего места и так же, как и его подчинённые, ошарашенно смотрит на меня. Это видно по его неуверенным шагам, направляющим его к краю.
Я выпускаю из рук нож, пытаясь унять паническую дрожь при виде окровавленного живота девушки. Боль сдавливает грудь, я пытаюсь дышать, но сейчас воздух мёртв больше, чем обычно. Я не хотела… Мне было страшно, меня пытались убить. Я ведь просто защищалась!
Нагнетающая тишина прерывается, как только глава дикарей быстрыми шагами удаляется куда-то за стену. Похоже, он идёт сюда. Я подхожу к девушке, хочу помочь, заткнуть рукой её рану, но она только отмахивается от меня, болезненно и угрожающе рыча сквозь зубы.
Монстр… Чудовище… Убийца.
Клетку открывают. Заходят несколько человек и уводят девушку куда-то за поле моего зрения. Голова кружится, нос кровоточит. Виски пульсируют, но я терпеливо слежу за тем, как светловолосый мужчина в тяжёлых сапогах и тёмной кожаной куртке подходит ко входу в клетку. Он останавливается, когда путь ему преграждают те головорезы, что привели меня сюда. Они что-то говорят ему, он внимательно слушает, хмурится и переводит взгляд на меня. Вздрагиваю.
Вряд ли Энди сможет вытащить меня из такой передряги. Всё, что мне остаётся — бег, но мои ноги связаны страхом быть пойманной. Я молча и опасливо наблюдаю за тем, как главарь дикарей заходит на «арену». Никакой охраны, никакого оружия. Он со мной наедине. Мы ходим по кругу друг напротив друга. Если уж этому человеку удаётся держать такую толпу на коротком поводке, то я для него — лёгкая добыча. Не могу даже приблизительно сказать, сколько ему лет. Его лицо — очередная загадка этого отделённого от остального мира кусочка планеты. Молчу. Он тоже.
Мужчина держит в руках что-то чёрное и вытянутое — массивная палка, обвёрнутая то ли фольгой, то ли проволокой. Руки незнакомца закрыты перчатками без пальцев, а вот капюшон ему явно стал мешать. Он снял его с себя, и я увидела те самые светлые волосы. Вот только светлыми они оказались только на макушке. Укороченные виски были тёмного цвета. Наверное, даже чёрного. В таком мире, как наш, сложно найти даже туалетную бумагу, чего уж говорить о краске для волос. Остаётся только догадываться, сколько тайн у этого лагеря и у его предводителя.
Мужчина останавливается, и я следую его примеру, всё больше боясь нагнетающей тишины. Уж лучше бы дикари кричали. Главарь направляет руку со странным предметом на нижнюю часть моего тела. Клац! Нестерпимая боль пробегается по моей левой ноге. Я чувствую, словно в ней ломаются кости. Дробятся на мелкие осколки. Чёрт! Кричу так громко, как не кричала уже целый год. Падаю на землю, и всё моё тело бьётся в непроизвольных конвульсиях.
— Это электрошокер, — проинформировал меня незнакомец. — Улучшенный и незаменимый. У вас такой игрушки нет.
Не место мыслям. Место боли. Но я всё ещё отчаянно стараюсь думать и понимать. Электрошокер… Про это миссис Джеффри нам не рассказывала. А зря. Голос… Его голос… Если до этого мне было хоть что-то понятно, то теперь я совершенно запуталась в этой сплошной огромной головоломке, окружённой железными прутьями клетки. Это был не мужчина. Нет-нет-нет… Это был парень. Молодой юноша.
— Но зато у вас есть ножи, да? В боях запрещено использовать оружие, — он сказал это громко, чтобы слышали те, кто меня схватили. Видимо, их обязанностью было обыскать меня, чего они не сделали. — Недоглядел. Тебе повезло.
Я плохо слышу то, что он говорит. Слова накладываются друг на друга или вовсе тонут где-то под слоем песка и грязи.
— Она… — кашляю и пытаюсь подняться. Безрезультатно. — Она жива?
Парень долго молчит, обдумывая мой вопрос или свой ответ.
— Вместо того, чтобы обвинить её в покушении на твою жизнь, ты переживаешь, выжила ли она?
— Кончай с ней, Ад! — не выдержал кто-то и заорал во всю глотку, загремев железной сеткой. Его примеру последовали и другие. Теперь арена вновь наполнилась яростными криками и гулом, но после вновь утихла. Видимо, главарь опять подал им какой-то знак жестом руки.