— Забудь. Это был отличный урок. «Не суй руку туда, куда… — я хотела повторить фразу дяди Маркуса, но потом вспомнила, что она с матами. — Куда не надо».
Миранда тепло улыбнулась и заправила за ухо локон своих рыжих кудрявых волос. Во всём колледже я не видела таких красивых прядей. Рыжие волосы, рыжие брови, ресницы и куча веснушек на щеках. Это девушка сплошное ходячее солнце. Иногда, находясь рядом с ней, я чувствую себя безобразной тучей, которая закрывает её свет.
Неловко откашливаюсь, нервно перебирая пачки с приправами. Не знаю, с чего начать.
— Помнишь девушку, о которой ты говорила в воскресенье? Лилит. Кто она?
Рыжая продолжала улыбаться, но уже как-то неуверенно и неискренно. Помню, ещё в тот раз ей не сильно нравилось рассказывать о королеве дикарей, но тогда я не заметила у неё такой ревнивый или завистливый взгляд. Вот тебе и солнышко…
— Да никто особо. Их с Адом ещё с детства свести норовили, мол сплотить два лагеря, да чтоб в будущем правили вместе. Лагеря-то свели, а вот до сердец не достучались. Во всяком случае, до её, — она грустно ухмыльнулась, её движения стали медленнее и скованнее, а голос тише и ровнее. Что-то она вспоминала. — Лилит была… Очень романтичной и лёгкой. Всё её тянуло на приключения да истории о принцах. По любви она жить хотела, а Аду, видимо, далеко до её идеального рыцаря, хоть и сводили их долго. А вот он перед ней не устоял.
— Полюбил? — я уж и сама не заметила, как перестала работать и с замиранием сердца стала слушать эту историю как очередную сказку. Сказку с печальным концом.
Миранда тяжело вздохнула и обернулась, чтобы убедиться, что нас не подслушивают.
— Да и сейчас, наверное… — она не договорила это ужасное для неё слово «любит». Взяла ещё одну коробку, хоть и не разобралась с предыдущей.
— И где она? Умерла?
— Не ведаю. Коль не убили её при нападении, то в лагере осталась. А может, и забрали. Ей двадцать один. Аду всегда нравились девушки постарше. Наверное, поэтому до сих пор надежды не теряю.
Сказав это, она замерла на месте, словно поняла, что проболталась.
— Он нравится тебе, да? — уже напрямую спросила я, а девушка неуверенно сжала губы и, закрыв глаза, кивнула, будто этот жест был ей так же страшен, как и прыгнуть в невесомость.
Она резко повернулась ко мне и, отложив всё в сторону, затараторила:
— Знаешь, а я и домой уже не рвусь. Не тянет меня. Хоть и много здесь девушек красивых да умных, хоть и делить его с кем-то боязно, но… — она закусила губу и задумчиво отвела взгляд. — Не так боязно, как вернутся и вновь лицезреть его только раз в неделю, коль не больше. Сил нет.
— Миранда, но… Он так жестоко с тобой обращается, я даже не знаю.
Я и не успела договорить последние слова — она прервала меня, свои слова вознося чуть ли не счастливой улыбкой.
— Пускай! Хоть ругает, хоть бьёт, хоть злится на меня. Пускай! Я раньше даже взгляда его добиться не могла, а тут такое. Да я счастливая. Люблю я.
Слушая всё это, мне хотелось в удивлении вытянуть лицо, а потом разбить его ударами ладони по лбу. Да как можно так позволять с собой обращаться? Как можно любить человека, который не умеет проявлять ни капли нежности к тебе? Разве любовью не должно называться чувство, от которого сердце трепещет, а не кости на руках ломаются? Разве не это чувство должно делать человека счастливым, а не доводить до слёзных истерик и вечного страха? Как же хорошо мне, оказывается, жилось с Энди. Я думала, что это мне плохо, но глядя на такое самопожертвование, я понимаю, что купалась в шоколаде.
— О, видела бы ты, как он с дочкой моей обращается. Одно загляденье. Смотрит на неё как на родную, а в лагере даже в руки порой брать её брезговал. Иногда воображаю, как было бы здорово… Эбби лет пять, мы втроём идём по зелёной аллее, взявшись за руки. И травы пахучие кругом, и цветы распускаются, и сердце цветёт… И нет никаких G-27 и собраний эти бусурманский. Да что б их глаза кислотный дождь разъел.
Я улыбнулась. Не все в этом чёртовом мире потеряли мечту. Вряд ли, конечно, Ад поможет ей исполниться, но… Это стоит того, чтобы видеть на лице девушки такую умиротворённую улыбку. И всё-таки дочь Миранды не от Айдена. Зря я строила эти бесконечные теории.