Я свернула за угол и, витая где-то в облаках, врезалась в кого-то возле поворота. Ад ещё долго будет проклинать кофе, который держал в руке до столкновения со мной. Он пролился на его белую рубашку и бумаги в руках, так что парень, отойдя от шока, стал стряхивать с документов влагу, а после — как-то зло глянул на меня.
— Простите, я…
Он нервно выдохнул, мол, опять ты свалилась мне на голову.
— Я не видела Вас, — это мне уже пришлось говорить громче, потому как он, ничего мне не сказав, пошёл дальше.
Моё неумолимое любопытство перешло все границы. Что-то повело меня за ним следом.
— Могу я к Вам обратиться?
— Нет.
— Я тут… Читаю. Опять, — пришлось чуть ли не бежать. Он быстро ускорил шаг, чтобы от меня отвязаться. — Слово знакомое встретила, но не помню. Вы не знаете, что такое подиум?
Он замедлился, а потом и вовсе остановился.
— Что?
Активно ищу это слово в шестнадцатой главе, судорожно перелистывая страницы. Показываю ему, а он, нахмурившись, читает из моих рук. Хмурится ещё больше. Стряхивает с руки влагу от кофе и вытирает ладонь о свою рубашку.
— А ну дай сюда.
Я отдаю ему книгу и внимательно наблюдаю за тем, как его лицо становится серьёзнее с каждой секундой. В коридоре такая тишина, что я даже слышу его дыхание. Мне становится как-то неловко. Заставляю себя оторвать взгляд от его лица и посмотреть куда-то в сторону.
— Я не знаю… — тихо и как-то разочарованно подытожил он, но даже не подумал оторваться от строк книги.
— Да ладно?
— То есть, не помню, — поправил себя Ад и строго посмотрел на меня, будто мои слова его задели. Неужели он действительно считает, что обязан знать всё? — «Это был клуб. Стрип-клуб. Рай для разврата, алкоголя и потерянных душ». Что ты, блин, читаешь? — он скривил лицо.
— Неважно! Ладно, верните, я пропущу это слово. Или у Джоша спрошу, — попыталась забрать книгу, но он не отдал.
— Обойдёмся без сопливых.
Оставалось только пройти длинный коридор, чтобы добраться до комнаты парня. Похоже, именно туда теперь мы и направлялись.
Я пыталась подобрать правильные слова и заметила, как нервно сжимаю губы и бегаю глазами. Хочется обсудить некоторые вещи, но я сомневаюсь, что он вообще согласится говорить со мной о чём-нибудь.
— Некрасиво вышло… с Мирандой, — с опаской смотрю на его реакцию, но её нет. — Зря они выставили это на показ. Не вижу никакой логики в том, что они делают.
— Она есть, — он прервал мои последние слова. — Только идиот поверит им. Это испытание не для сплочения команды было придумано.
— Но Вы думаете, что я шпионка, поэтому ничего мне не расскажете, — закатываю глаза и вздыхаю, предвидев всё, что он мне скажет.
— Ты не шпионка.
— Откуда такой вывод? — произношу это с лёгкой ухмылкой.
— Ты была в лагере, ты знаешь, сколько там человек и могла бы всё это доложить своим. Но почему-то меня всё равно допрашивали по этому поводу. Ты не умеешь читать, ты смотришь на всё так, будто вчера родилась, ты вечно жалеешь Миранду. Белоручек в шпионы не берут.
— Зато параноикам там самое место.
Он проигнорировал мой ответ, как будто не услышал. Разговор зашёл в тупик, хоть и двинулся с мёртвой точки.
— Хорошо, если цель испытания была ложью, тогда…
— Они просто искали наши слабости, — опять Ад меня перебил. — Все действительно видели то, чего боятся. И всё это записывалось.
Парень говорил тихо. Видимо, действовал по принципу «у стен есть уши». Его домыслы звучали рационально. Говорил он быстро, словно ему правда хотелось с кем-то этим поделиться, но не находилось нужных ушей.
— Почему тогда Вы ничего не видели?