Как бы он ни старался казаться бесстрастным, я заметила, что на какое-то время он перестал писать, не оторвав ручку от бумаги. Либо я на верном пути, либо попала точно в яблочко. Он запустил руку в волосы, помолчал какое-то время. Отложил ручку в сторону, поднялся и облокотился о стол, скрестив руки на груди.
— Почти. Проблемы с сердцем есть, но не у дочери Миранды, а у меня. С рождения. Поэтому и попросил убрать показатели здоровья с панели в иллюзии. Чтобы не заметили.
Я отрицательно качаю головой, показывая, что не верю ему.
— Вы слишком заботитесь о своём народе, чтобы делать что-то для самого себя. А пульс попросили убрать только ради Миранды, — говоря всё это, я замечала, как менялось его лицо со строгости на удивление, а потом на какое-то подобие одобрения и интереса. — Вы знали, что он у неё будет учащаться ещё до начала испытания, ведь вы там были наедине. А для неё это хуже, чем…
— Тупой ты нравилась мне больше, — слишком прямо и жестоко. Я даже потеряла мысль, но теперь точно знала, что не ошиблась ни в чём.
Замолчала, отвела взгляд в сторону. Захотелось как можно скорее уйти отсюда, впрочем, меня ничто больше и не держало. Я собрала свои вещи, засунула книгу в рюкзак и, нервно закинув его на плечо, ринулась к выходу. Айден наблюдал за всем молча и даже с интересом наклонил голову на бок.
— А что насчёт твоих страхов? — спросил он, и я остановилась у двери. — Что бы ты увидела в иллюзии?
— Свою семью. Или Энди, — пожимаю плечами. Я действительно уже не знаю, что для меня ужаснее — снова увидеть их ещё живые лица или посмотреть в глаза давнему другу, с которым было слишком много воспоминаний, чтобы просто так его забыть.
— Ты всё ещё хочешь вернуть его записку?
Эти слова как гром среди ясного неба. И снова что-то кольнуло в груди, и снова вспомнились те грозы, во время которых Энди заботливо прятал меня от одиночества. Теперь неясно, где же именно сверкает молния — за окном или внутри. Как бы там ни было, радуги я не вижу. Она кажется слишком сказочной.
— Можем договориться. Услуга за услугу, что думаешь?
Небо 13. Застрели(сь)
Воспоминания — это всегда больно. Даже если в прошлом ты валялся на мягкой перине из сладкой ваты и с наслаждением попивал нежный коктейль, в будущем, когда всё это сменится на мрак или пустоту, тебе будет больно. Либо от того, насколько раньше всё было хорошо, либо от того, насколько всё теперь паршиво. Будет больно.
Энди редко показывал свою злость — он сдерживал всё в себе. Горячую, непокорную, неудержимую, непотухающую злость. Он умудрялся прятать её где-то глубоко между рёбер и лишь слегка сжимать кулаки — остатки его эмоций. Тогда мне казалось это нормальным — он был единственным человеком, с которого я брала пример. Тогда мне казалось, что так и должно быть и что это я такая ненормальная, раз не сдерживаю в себе ни слёз, ни смеха. Теперь передо мной целая палитра из лиц разных людей, из характеров разных людей. Из разных людей.
В гневе Элисон набирала в столовке кучу еды и, жалуясь на причину своей злости, агрессивно поедала булочки, забивала ими рот, как только могла, так что тяжело было понять, что именно так её рассердило.
Джош разбивал кулаки о стены. Я вечно задавалась вопросом о том, откуда у него каждый раз появлялись новые и новые раны на руках, пока однажды не зашла в комнату слишком неожиданно для него. За день до этого Элисон пошла на очередную пьянку к знакомым, а вернулась только под утро в растянутой одежде, усталая, но довольная. Остаётся только догадываться, что происходило на той тусовке и из-за чего конкретно Джош так психовал. Иногда он мог приставить Эл к стене и с почти спокойным голосом долго и нудно отчитывать её. Она, вроде как, даже слушалась. Но парень никогда не позволял себе срывать гнев на меня или сестру.
Айден. Во-первых, сложно определить, когда у него хорошее настроение, а когда он действительно злится. Он может долго внушать тебе, что ты полное ничтожество, а сам будет сдерживать улыбку. Он может бросить в твою сторону какую-нибудь колкую шутку, а на деле желать твоей смерти. Во-вторых, в любом раскладе лучше его не злить. Это тебе не Энди. У него и с мимикой полный порядок, и с рукой, которую он легко может поднять на тебя, если ему вдруг взбредёт в голову мысль о том, что ты его преследуешь.