- Я не хочу бежать, - попыталась я возразить, и это был весь протест, на который меня хватило.
- Хочешь, конечно. Все хотят убежать.
Тот, что прежде наклонялся ко мне, резко выбросил вперед кулак. Сквозь зажатые пальцы пробивалось мерцание. Я отшатнулась. Но он и не думал бить, лишь разжал руку. На грязной ладони лежал раздавленный святящийся шар. Его умирающего света достало, чтобы разобрать окружившие меня лица: не добрые, не злые, не уродливые, - самые обычные.
- Я устала… – взмолилась я, взывая к их человечности.
Человечности в них не нашлось, по крайней мере на мою долю. Обладатель шара сгреб меня в охапку, притянул к себе, обдавая несвежим дыханием.
- Ты побежишь! – рявкнул он.
Я затрепыхалась, стремясь вырваться, кто-то схватил мои за руки, фиксируя их. Я попыталась лягаться, но тщетно. Одним быстрым движением человек сунул свой шар мне за пазуху. Тот оказался горячим. Да что там горячим, он обжигал! Я забилась, и на удивление обрела свободу.
- Спасайся. Поймаем – станешь нашей добычей, - пригрозили собравшиеся.
И я побежала. Шар под платьем жег все сильнее, но я боялась остановиться, чтобы вытряхнуть его. Неслась, не разбирая дороги, не думая о камнях под ногами, о распахнутых ставнях, так и норовивших сбить с ног. Святящийся шар превратил меня в этакий маячок, лишая возможности спрятаться – я была как на ладони, спасения не было. От стен отлетало дробное эхо шагов, позади неслись радостные вопли:
- О, как полетела пташка, стоило крылышки подпалить.
Я чувствовала, что устаю. Все-таки я росла в городе и не привыкла к длительным кроссам. Я задыхалась, кололо в боку, в груди противно клекотало, пот стекал по лицу, застилая глаза. Силы были на исходе. Что-то подвернулось мне под ноги, я упала, ударившись коленом – ногу словно прострелило током от паха до голени. От падения горячий шар выскользнул из-за пазухи, прокатился несколько метров – и потух. Мне казалось, он прожег дыру в платье - в платье и во мне самой.
Преследователи настигали. Я попыталась подняться, но нога не слушалась, и я упала вновь. Хотелось скрести ногтями землю от бессилия. Мелькнуло трусливое облечение: наконец-то эта гонка на выживание завершится. Один из преследователей поравнялась со мной, отдавив мне пальцы. Он даже не заметил этого.
- Вот и догнал. Мне полагается приз!
- А ну, расступитесь! Отойдите от девочки!
К нам решительно шел кто-то еще. И этот кто-то был на моей стороне или на стороне порядка. Как же он не боится – один против всех? Если мои преследователи сообща навалятся на нежданного спасителя, едва ли он выйдет из драки невредим. Надо было бежать, пока он отвлек внимание на себя, однако колено все еще болело, хотя и не так сильно, а сама я точно примерзла к земле. Человек бесстрашно приближался. Его бы окликнуть, предупредить, но язык точно влип в небо.
Тот из преследователей, что стоял ближе прочих, резким рывком вздернул меня на ноги, подтолкнул к идущему:
- Да пожалуйста, не больно-то и хотелось. Возвращаем в целости и сохранности, ни косточки не повредили.
Подошедший сказал:
- Не бойся, я не дам тебя в обиду.
Я все еще не верила в спасение. Но странное дело преследователи – а я насчитала пятерых, вместо того чтобы драться или бежать принялись наперебой виниться сиплыми, прерывистыми от бега голосами – теми голосами, что совсем недавно отпускали злые шутки в мой адрес. И тем разительнее казался контраст между их прежним и нынешним поведением.
- Ты уж прости нас, пташка. Мы не со зла.
- Мы всего-то играли.
- Мы тебя не обидели? Сильно ушиблась?
- Просто ну… скучно у нас, а тут птаха такая сладкая залетела…
Один даже стянул с себя куртку и обвернул меня ею, точно куклу:
- Во… а то у тебя платье порвалось, зазябнешь.
А затем они принялись пятиться, пока не скрылись во чреве черневшего поодаль дома. Осталась я и непонятный человек, обративший моих преследователей в бегство одним лишь своим присутствием.
- Кажется, я успел вовремя, - произнес мой спаситель. - Они не сделали тебе ничего дурного?