Прощание вышло долгим. Милиэла оправила на мне платье, обняла и расцеловала в обе щеки. Рафааль протянул какой-то сверток: «Вот, держи на память о нашем мире». Я не призналась, что уже сохранила подаренный им цветок, это были те самые девочковые глупости, которые до вчерашнего вечера я высмеивала в книгах. Как и мать, светоч крепко обнял меня. Когда его волосы коснулись моей щеки я почувствовала, будто меня озарило солнце. Если бы можно было, эти прощальные объятия тоже унесла бы на память, упаковала в коробочку и доставала бы всякий раз, когда нападала хандра. Хондр наказал, чтобы я заскакивала в гости, как будто для этого довольно было перейти на другую сторону улицы, а не пройти сквозь миры. Я подумала было, что отец Рафааля приглашает меня из вежливости, но затем вспомнила о том, что рядом со светочем трудно солгать и улыбнулась.
- Обязательно прислушивайся ко снам, - напоследок напутствовал Хондр.
Харон первым ступил в лодку и подал мне руку. Я шагнула внутрь, стараясь не сильно тревожить и без того шаткое суденышко.
- Девонька, а можно попросить тебя сесть на весла? Сам-то я уже староват, быстро устаю… - обратился ко мне Харон, устраиваясь на носу.
Я не могла отказать старику в этой невинной просьба, но сочла честным предупредить:
- Только я никогда не пробовала грести.
- Ну, дак это поправимо. Опускаешь весла в воду и толкаешь, а там куда-нибудь да вынесет. Ты, главное, назад не гляди.
- Это правило путешествия по мирам такое? – полюбопытствовала я.
- Какое такое правило? – не понял старик.
Пришлось пояснить:
- Ну, в многих сказках герою нельзя оглядываться. А он, само собой, нарушает запрет и либо остается в царстве мертвых, как Орфей, либо обращается в соляной столп, как Лот.
- Увы, не знаком с этими, несомненно, доблестными вьюношами. А оборачиваться не стоит потому как, вывернув шею, грести несподручно.
Я взялась за весла. Именно этот момент Харон выбрал, чтобы своей палкой оттолкнуться от дна. Лодку закрутило, точно в водовороте, борта угрожающе закачались. Хорошо, что весла были закреплены, не то я бы сразу их и утопила, не успев воспользоваться. А так я просто уронила их в воду с громким «плюх», осыпав нас с Хароном брызгами. Старичок нимало не опечалился.
- Давай-ка еще попробуй. Только на весла боком погружай, не то мы с тобой намокнем, - ободрил он меня и вновь воткнул в дно свою палку.
То ли близ берега было неглубоко, то ли палка чудесным образом удлинилась, но только река подхватила нас и понесла на волнах. Управлять передвижением получалось плохо: лодка то вращалась на одном месте, то напротив, устремлялась вперед, точно подхваченная незримым ветром; весла путались в стеблях травы, выворачивались из рук, ложились плашмя. Может быть, если бы Харон усердствовал меньше, ход лодки и выровнялся, но старичок орудовал палкой с мощью, которую трудно было заподозрить в его тщедушном теле, а попросить его остановиться я не решалась – в конце конов именно он был хозяином Зоркой. Красивое платье Милиэлы вскоре намокло, а я сама вспотела от натуги.
Когда я перестала бояться, что наши объединенные усилия отправят Зоркую ко дну, оказалось, что мы уже отошли от берега на приличное расстояние. Я не удержалась и все-таки обернулась, чтобы бросить последний взгляд на Калмакайнен и может быть даже разглядеть на пристани Рафааля с родными. К моему удивлению позади не было и намека на город: по обе стороны расстилалась покрытая травой равнина со столь же ровным и безмятежным небом, ветер гнал волны травы по равнине и высокие кучерявые облака по небу; горизонт был идеально ровным – город точно растворился.
- Ай-яй-яй, нехорошо обманывать. Ты обещала не подсматривать! - донеслось с носа лодки.
Я торопливо повернулась обратно. Пока я тщетно пыталась найти хоть намек на Калмакайнен (ведь не мог же целый город с людьми, улицами и пристанью раствориться в воздухе!), Харон успел снять повязку и теперь рассматривал меня темными внимательными глазами безо всякого намека на слепоту. Я в свою очередь пригляделась к проводнику. А старик-то оказался вовсе не прост! Старомодная вежливость уживалась в нем с хулиганскими выходками, зрелые речи с мальчишескими шуточками, черепашья походка и согбенная клюкой спина с ясным взором.