Тишина после рева водопада казалась оглушающей, хотя был в ней и плеск волн, и скрип брошенных мною весел, чудом удержавшихся в уключинах, и шум ветерка, и скрип, и стрекот, и жужжание. Поскольку Харон не ругался за нарушение им же установленных правил, я обернулась. Водопада не было и в помине. Вода побурела и снова сделалась гладкой. По обеим берегам стоял дикий лес с буреломами и высокими мхами, в которых тлели алые искорки ягод, точно глаза в шерсти огромных сонных чудовищ. По корням сновали шустрые зверьки, размером с мышь. К воде вели протоптанные зверьем тропинки. Кто-то пушистый, похожий на соболя со страниц детских книг, лакал розовым язычком воду, но при нашем приближении скрылся с глаз. Людей не было, однако за излучинами то тут, то там открывались крытые мхом домики с аккуратно уложенными дровяными поленницами.
- Вижу, тебе понравилось.
Харон улыбнулся, сминая лицо множеством морщин.
- Что это было? – выдавила я, с трудом разлепив сведенные от страха губы.
- Ничего особенного, заурядный стык миров. На стыках всегда потряхивает.
- А можно путешествовать так, чтобы без стыков? Просто шагнуть – и очутиться в другой реальности?
Из-за пережитого страха вопрос прозвучал резко, но старичок не обиделся.
- Сложно, - сказал он, пожамкав губами, - не понять, то ли отрицал, то ли соглашался.
- Но у меня получилось!
Уж если вышло у меня, то такому бывалому проводнику, как вы, это раз плюнуть, хотела добавить, но не добавила я.
Мое хвастовство Харона не впечатлило.
- Разок получились, другой, а на третий силенки-то выйдут. И что станешь делать, когда не получится в тот самый заветный раз, который всего нужнее? Затянет в спешке неведомо куда, выбираться замаешься. Лучше уж потихонечку, полегонечку, мягонько – да наверняка. Спешка она при ловле прыгунов хороша.
Потихонечку? Полегонечку? Мягонько?! Да этот милый дедушка с пушком седых волос на голове задаст фору любому каскадеру! Хотя насчет
заветного раза Харон угадал. Выходит, я не смогла убежать от хулиганов выселенного квартала потому, что растратила силы? Через сколько ж миров я прошла прежде, чем они иссякли? Я почти ничего не знала о путешествиях между мирами, и если мне хотелось вернуться в Калмакайнен – а мне хотелось! – следовало разобраться, как оно происходит. Разговаривать словоохотливого старичка не пришлось, ему и самому не терпелось поделиться накопленной премудростью.
- А потом, тебе разве не жаль?
- О чем мне следует жалеть?
- Не о чем, а о ком. О мирах, разумеется. Они ведь живые, хоть и не разумные. Иль не поняла еще? Они простят, мироходице они простят что угодно, но ты-то себя простишь? Ломишься напролом, разнося их тонкие грани.
- Миры живые?
Едва мне начинало казаться, что я уяснила принципы путешествия по мирам, старик выдавал нечто такое, что запутывало только сильнее.
- А какими еще им быть? Смогли бы иначе они затягивать порезы? Ты знаешь, если часто ходить из одного и того же места, оболочка не успевает зарасти, в ней появляются щели и оттуда на свет лезут… всякие.
Я тряхнула головой, чувствуя себя окончательно запутавшейся:
- Какие еще всякие?
- Ну, разные, из тех, кто живет за гранями, храни нас Небесная Мышь! - и старик очертил рукой вкруг себя. - Кстати, мы уже на месте.
Я принялась торопливо оглядываться. Рядом плавали пластиковые бутылки, раздутые, точно жабы, целлофановые пакеты, обертки из-под чипсов и сладких батончиков. Течение реки удерживали каменные берега. Вдалеке виднелись легко узнаваемые башни с рубиновым звездами на шпилях и кирпичная стена с ласточкиными хвостами зубцов, а над нашими головами гудя проносились автомобили. У линии горизонта небо было серым от смога. Хотелось настежь распахнуть окно, только окна-то не было. Я лишь теперь осознала, как тяжело дышится в моем родном мире.
- Спасибо, что довезли, - поблагодарила я Харона, мысленно зарекшись путешествовать с ним впредь.
- Я довез? Да ты сама себя довезла, девонька, а заодно и меня прокатила с ветерком. Я просто рядом сидел, старые косточки грел да сказки сказывал.
- Сама? – неверяще выдохнула я.