Хасан так и лежал у моих ног. Подумав, я надавил ему на шею коленом. Хасан слабо завошкался, приходя в себя. Как следовало с ним поступить? Что сделал бы человек? Я не знал, зато отлично представлял, что сделали бы с побежденным при дворе Ма-Ть-Мы, и решил действовать от обратного: убрал колено, протянул руку.
- Подымайся.
- Чокнутый! Звереныш! - выплюнул Хасан мне в лицо. – Пошел ты со своей жалостью!
Сзади робко, но назойливо дергал Вазгир. Один глаз у него уже начал заплывать, на лице расплывалась дурацкая блаженная улыбочка – похоже, впервые в жизни он вышел из драки не проигравшим.
- Брось его, Кайн. Пойдем, пока инструктора не пришли. Здесь больше ловить нечего.
То ли он боялся за меня, то ли за Хасана с дружками – я еще не научился понимать людей настолько хорошо, чтобы наверняка определять, что ими движет. Я позволил себя увести. Вазгир все трещал:
- О, это было круто, особенно, когда ты нож из плеча выдернул, прямо как герой боевика! Сейчас тебе покажу! Вот только отойду на минуточку, а как вернусь сразу покажу.
Я не очень понял, что он собирался мне показывать. Нашел большой камень, присел, привалившись к нему спиной. Камень нагрелся на солнце, под воздействием его тепла напряжение уходило из скрученных после драки мышц. Потянуло в сон. Я уже начал дремать, когда воротившийся Вазгир взялся тормошить меня одной рукой. Другой он прикладывал к фингалу под глазом сомнительной чистоты тряпицу, от которой разило мочой.
- Так заживает лучше, - пояснил он, хотя я и не спрашивал.
Он местный, ему виднее, что для него лучше. Хотя я бы предпочел старых добрых хронокрадов. Вазгир плюнулся в траву и протянул мне одноглазую черную зверушку.
- Держи! Уже в чат выложили, такое быстро расходится.
Внутри зверушки чувствовался ток энергии, но не такой, какой питаются живые существа, а другой, изначально мертвой. Странные у зверушки вкусы!
- Да бери, бери, не кусается! – нетерпеливо приговаривал Вазгир.
Я осторожно погладил зверушку по блестящему пузику. От моего прикосновения она засветилась, сделавшись прозрачной. Внутри двигалась крохотные фигуры, в одной из которых я узнал себя. Но я же был здесь! Как я мог быть одновременно еще и там? Неужели зверушка проглотила меня, а я не заметил?
- Она все-таки живая? – вырвалось у меня.
- Телефон-то? Да нет, просто коробка, напичканная всякой техникой. Хитромудрые китайцы изобрели.
- Так да или нет? – уточнил я.
- Нет, не живая.
- А глаз? Вот, здесь, - я показал. – И тепло. Ну, энергия…
- Это не глаз, это камера. Ей тебя записывали. А ты здорово дерешься: чудно как-то, но убойно. Что за стиль борьбы такой?
- Какой еще стиль? Меня бьют, ну и я в обратку.
- Так и сказал бы, что не хочешь раскрывать свои секретные приемчики, я б не обиделся.
- Да ты вообще, я погляжу, не обидчивый.
- Ну, не обидчивый, и что? Знаешь, на обидчивых воду возят.
- Куда возят? – похоже, я рано решил, что начал понимать местных.
- Никуда. Оборот такой идеоло… идеомо… идиотский, вот. Скажи лучше, чем ты шайку Хасана раззадорил?
Я пожал плечами.
Если бы такое случилось в Интерре, я бы решил, что нападавшие хотели отнять мои жизненные силы, но существа мирогранья питались по-другому, и я не очень-то понимал, что ими двигало - не голод, не желание жить. Но что тогда?
- Они тебе боевое крещение устроили? Как новичку?
- Какое еще болевое крещение?
Я опять пожал печами. Не очень-то я разбирался в особенностях местного гостеприимства.
- Не болевое, а боевое. Это традиция. Я после него неделю отлеживался, а потом ничего, задружились даже. Бухали вместе, видосики смотрели. Они это с одобрения инструкторов делают. Бог не любит слабаков, вот инструктора проверяют, кто пойдет, а кто мимо пройдет.
«Делать Хасан со товарищами могут что угодно и с чьего угодно одобрения, - подумал я. – Но избивать себя не позволю. Тем более этому, с мизерным запасом. Пусть сперва силенок нарастит».
Вазгир как ни в чем ни бывало продолжал болтать.
- А вообще говоря, здесь весело, куда веселее, чем в ауле. Нас учат разному, кино показывают, денег дают на карман, жрать можно от пуза. Мне вон наставники телефон подарили, чтоб снимал да видосики в сеть выкладывал. Дома-то у меня ни денег, ни телефона не было. Частенько голодным спать ложился, пока дядька двоюродный к себе в лавку не взял. А в лавке – тоска смертная, дядька гоняет вечно: Вазгир, туда, Вазгир сюда, Вазгир, что сидишь, ворон считаешь, возьми лучше метлу да подмети! А что мести? Через час обратно натопчут. Нет, не хочу в лавку. Нам здесь постоянно рассказывают, как солдатом бога быть выгодно. Что ж я, дурак что ли, свою выгоду упускать? Тебе какие истории нравятся? Мне вот всего больше про райских баб с огромными сиськами, из которых текут реки молочные да по зеленым долинам. Я как в рай попаду, непременно четырех себе возьму как правоверный. Говорят, всем истинным правоверным положено после смерти. Это ж целых восемь сисек! Как представлю, аж рыдаю от счастья.