Следуя законам сна местность моментально переменилась. Я увидела небольшое приземистое здание, напоминающее склад. Внутри здания висели большие плазменные экраны со сменяющимися картинками, ходили люди в форме, а по огороженным лентами дорожкам медленно перемещались посетители, одетые более свободно. Видение сопровождали объяснения Рафааля.
- Мир ограничен для большинства, войти и выйти можно только через препона-пункт, для иномирян обязателен инструктаж, придется его пройти. Это неприятно, но иначе они тебя не впустят, так что запасайся терпением, в чужой мир со своим уставом не ходят.
Пока я не видела в словах светоча ничего экстраординарного – инструктаж так инструктаж. Уж если в рамках нашего мира государства выдвигают разные требования к туристам, въезжающим на их территорию, отчего бы жителям иных миров принимать всех желающих за здорово живешь?
- Я приду, - пообещала я.
Пробудившись, я тотчас же вспомнила свой сон в мельчайших подробностях, будто бы не просыпалась, а просто шагнула из одной реальности в другую, и встала в тупик: наяву приснившееся показался мне слишком реалистичным.
Это ведь был сон, так? Набор образов, знакомые фрагменты действительности, перемешанные разумом, подобно мозаике, и сложенные в отличном от привычного порядке. Под впечатлением своего успеха в хождении по мирам я была в воодушевлении, да что «воодушевление», я едва не лопалась от гордости. В таком состоянии любому привидится что угодно, а с моим буйным воображением «что угодно» можно смело умножать на два. Большинство тех, кого я знала, не придали бы привидевшемуся значения и уж, разумеется, не стали воспринимать его как руководство к действию.
Я относилась к меньшинству. Потому что в моем сне Рафааль просил об услуге. Услуга была не Бог весть какой, но она была единственной возможностью отблагодарить светоча за все, что он сделал для меня в Калмакайнене и – что не менее важно – поводом увидеть его вновь. Да и Хондр велел приглядывать за снами. Ох, и хороша же я буду, придя в этот самый препона-пункт и принявшись объяснять, что я пришла увести из их мира светоча, привидевшегося во сне. Хорошо, если этот препона-пункт действительно существует, ну, а как нет? Я всерьез собралась выяснить это. Милиэла говорила, что все вымышленное где-то да становится явью, а уж она знала о других мирах больше моего.
Итак, у меня было прощальное напутствие Хондра, слова Милиэлы и просьба Рафааля, высказанная во сне. Что ж, достаточное основание для путешествия по другим мирам.
На найденном наспех клочке картона я написала отцу, что пошла к подруге и не знаю, когда вернусь. О, разумеется, он не обратит на мою записку внимания, но если по возвращении надумает устроить мне выволочку за внезапное исчезновение, я всегда смогу отыскать этот клочок и победоно им потрясти в свое оправдание. Натянула джинсы, кроссовки, бесформенный свитер, поверх которого накинула куртку Рафааля. В руке у меня был заветный кубик, который я окрестила «Кубиком миров», в крови, если верить Хондру, - карта мирогранья. С таким нехитрым багажом я вышла из дома.
Октябрь доживал свои последние деньки. В стылом прозрачном воздухе золотилась листва, кое-где сохранившаяся на макушках деревьев. Набрякшие дождем тучи висели так низко, что задевали крыши высоток – или это современные высотки сделались чересчур высоки, бросая вызов небесам. Солнечные лучи едва пробивались через туманную пелену, сея бледный, не дающий теней свет. Воздух был прозрачен, точно родниковая вода, и также студён – зубы ломило от каждого вдоха.
Примерно в получасе ходьбы от дома начинался городской парк. К нему-то я и направилась. У меня сложилось впечатление, что переход из мира в мир должен быть таинством, сокрытым от сторонних глаз, а еще спрятанное в глубине парка здание администрации имело схожие черты с препона-пунктом, и это тоже казалось важным. В будни в парке бывало немноголюдно, да и пасмурная погода не очень-то располагала к прогулкам, что было мне только на руку. Я достала из кармана кубик и принялась собирать картинку, наиболее схожую с местом, виденным во сне: изжелта-серые тучи, темные от влаги деревья, одиноко стоящее здание, похожее на склад.