- Время вашего пребывания три дня, - в очередной раз повторил вместо ответа служащий препона-пункта, точно я нажала на нем кнопку повторного прослушивания.
Захотелось заскрежетать зубами. Видно, я поторопилась идентифицировать встретившего меня служащего как человека, это был самый настоящий робот в человеческой оболочке! Больше ничего услышать мне от него не удалось. Ну что ж, Рафааль предупреждал о том, что прохождение инструктажа будет неприятным. Однако на служащем неприятности только начались.
Обязательный к просмотру обучающий фильм представлял собой нарезку все тех же сюжетов, которые я уже мельком видела на экранах. В моем мире мне запретили бы его смотреть как препятствующий нормальному развитию несовершеннолетнего, здесь же, напротив, заставляли силой. Я даже пожалела о своей способности понимать языки других миров – было бы куда легче не знать, о чем идет речь в фильме. Диктор монотонно вещал о болезни, которая поражает без разбору и безо всяких к тому предпосылок жителей этого мира. Церковь – а в этом мире была церковь, и она имела сильное влияние на общество, - признавала эту болезнь наказанием тем, кто нарушал установленные правила и запреты и настаивала на строгой изоляции больных, дабы они не распространяли свои еретические мысли и не подвергали тем самым других опасности заболеть. Болезнь состояла в появлении на коже здоровых людей виденных мною изъянов. Они показывались крупным планом с подробнейшим объяснением мучений, которые испытывал заболевший. Мне было очень жаль этих несчастных людей, но я никак не могла взять в толк, зачем мне следует знать о них, тем более в деталях, какие в нашем мире не знали даже родители. Мои отец точно обо мне такого не знал!
Я попыталась закрыть глаза, чтобы не видеть последствий болезни, но психолог, все время просмотра находившийся подле меня, тотчас гаркнул:
- Вы должны смотреть!
Пришлось смотреть и дышать глубже, когда к горлу подступала тошнота. Хорошо, что я не успела позавтракать – так торопилась за светочем, не то меня бы вывернуло.
После фильма последовала нудная лекция о том, что от меня как от иномирянки требуется не оставлять следов пребывания в этом мире: ничего не ломать, забирать все, привнесенное извне, включая мусор, не трогать предметы без необходимости, ни с кем не заговаривать первой, а если заговорят со мной, стараться свести беседу к минимуму.
Я кивала, точно китайский болванчик, все больше и больше впадая в ступор. Соблюсти полученные во время инструктажа напутствия было возможно только отрастив крылья, подобно феечке, и питаясь цветочным нектаром. Но инструктирующий психолог был убийственно серьезен, поэтому я опасалась высказывать свои сомнения вслух. Затем меня заставили заполнить бессчетное количество тестов с вопросами, большая часть которых была лишена всякого смысла, а меньшая повторяла большую другими словами.
Опустили меня под вечер, сократив отведенные три дня до двух. Хотя об этом я промолчала, опасаясь нарваться на очередной инструктаж. Психолог сопроводил меня через полупустой зал, отворил дверь на противоположной входу стороне и выставил меня за порог. В отличие от Калмакайнена, здесь явно не жаловали гостей из других миров. Вот тебе и ограниченный мир! И если у меня был порыв еще раз попытаться поспрашивать, где искать светоча, то после целого на препона-пункте я хотела одного – оказаться от него как можно дальше, хорошо бы на другом конце вселенной. Кабы не просьба Рафааля, я бы так и сделала!
Антиутопия
Парк, в котором стоял препона-пункт, скоро перешел в редкие деревья, а затем сошел на нет, сменившись тротуарами и домами. Дома были без архитектурных изысков, простые коробки серо-коричневого цвета с небольшими окнами, затянутыми зеркальной пленкой, скрывавшей происходящее внутри. Я почувствовала себя обделенной – я любила заглядывать в вечерние окна, наблюдая их немое кино! Одежда встреченных мною людей в унисон домам была серой или коричневой, точно в этом мире презирали яркие цвета. Соблюдая запреты, я ни с кем не заговаривала, да и прохожие, честно говоря, не располагали к дружеским беседам. Они шли сгорбившись, прятали руки в карманах, низкие тучи бросали свинцовые отблески на их бледные хмурые лица. Даже небо здесь было мрачным, с тревожно рдеющей из-под туч полосой заката. Я точно попала внутрь романа-антиутопии. На улицах не висело экранов, где транслировались бы новости, не встречалось газетных киосков - как искать в этом мире Рафааля, я не представляла.