Под вечер сильно похолодало, лужи подернулись корочкой льда, изо рта от дыхания вырывался пар. Несмотря на куртку и свитер, руки мои заледенели, изнутри поднималась мелкая противная дрожь. От холода захотелось есть. Я устроилась на лавочке в пустынном сквере с облетевшими деревьями, нашла в кармане порядком помятую шоколадку, надорвала обертку. Снизу донеслось негромкое шуршание - такой звук могла производить птичка или мышь. Я опустила глаза. Из-под лавочки на меня смотрел… кролик? хомяк? меховой комок с ушками?
Зверек была размером с декоративного кролика, а вот очертаниями напоминал кабана – маленького такого кабанчика, покрытого мехом и выпрашивающего шоколадки. Спустя минуту к нему присоединились товарищи. Теперь уже три пары глаз умильно глядели снизу вверх, а три пары ушек сторожко подергивались. Я разломила шоколадку (упавшие при этом наземь крошки были тотчас съедены), присела на корточки и протянула меховым кабанчикам угощение. Зверьки охотно взяли подачку и прямо на месте, не отбегая, принялись есть. Для того чтобы расправиться с шоколадом, им потребовалось меньше минуты. И вот уже они обнюхивали меня, а самый смелый, тот, что подошел раньше собратьев, цепляясь за ткань джинсов, вскарабкался мне на колени и принялся облизывать маленьким шершавым языком мои липкие от шоколада пальцы. Я попробовала погладить его. Он не отстранился и даже больше - склонил мордочку набок, выпрашивая почесать за ушком. Общительные кабанчики и порция шоколада примирили меня с происходящим. Пожалуй, это мир не так уж и плох, если привыкнуть.
И не успела я так подумать, как рядом прогремело:
- Помощник морали сержант Петрищев.
При звуке голоса зверек проворно соскочил с моих колен и вслед за собратьями юркнул под спасительную лавочку, бросив меня один на один с опасностью. Вот и делись с ними последней и единственной едой после этого!
Надо мной возвышался мужчина в форме, схожей с одеянием сотрудников препона-пункта: те же штаны-галифе и препоясанная рубашка, только мышиного цвета. Похоже, модельеры, как и архитекторы, в этом мире были не в чести. К поясу мужчины крепилось нечто, подозрительно смахивающее на кобуру, а на груди блестела ярко начищенная бляха. В руке у мужчины была красная корочка, которую он беспардонно сунул мне в лицо.
- Как, простите? – переспросила я. – Поборник морали?
- Помощник морали, попрошу! Предъявите ярлык на кормление синд!
Требование прозвучало тарабарщиной. Неужели на сей раз феномен мироходцев дал сбой?
- Простите, что я должна предъявить?
- Вы кормили парковых синд. Кто вам разрешил?
- Они просили.
Мой аргумент, каким бы он ни был логичным, сержанта Петрищева не впечатлил. С логикой в этом мире тоже была беда.
- А если самоубийца попросит дать ему револьвер, вы дадите? Кормление синд без надлежащим образом заверенного разрешения строго запрещено. Так вы готовы предъявить ярлык?
Я покачала головой:
- У меня нет никаких ярлыков.
- Тогда с вас десять тысяч единиц штрафа.
Я полезла в карман, выгребла все деньги, что там обнаружились. Их оказалось негусто: пара помятых пятисорублевых бумажек да горсть мелочи. Протянула помощнику морали.
- Этого хватит?
- Вы что мне тут суете? – возмутился тот. Еще бы я понимала, что его возмутило.
- Я…
Умудрилась закрыть рот прежде чем оттуда вырвалось продолжение: «не из этого мира». Боюсь, этим признанием я обрекла бы себя на просмотр очередного обучающего фильма или что похуже. Но я опоздала. Сержант Петрищев смерил взглядом мои кроссовки, куртку Рафааля и предательски яркую обертку от шоколадки, которую все еще сжимала в руке. Глаза помощника морали затянулись корочкой льда, а голос стал еще холоднее, хотя минуту назад я готова была поклясться, что такое едва ли возможно.
- Явились из другого мира и даже не потрудились выучить правила пребывания, - кривясь, вынес от свой вердикт. – Понабежите тут, а нам разгребай! От вашей иномирской еды на земле остались крошки. Немедленно уберите!
Я попыталась объясниться:
- Но это же шоколад, он растает – и все. Он не наносит вреда окружающей среде!
Рука помощника морали скользнула к бедру. Молниеносным жестом он вытащил из поясной кобуры револьвер и наставил на меня.