- Уберите за собой, - как заведенный повторил он.
Никогда бы не подумала, что стану ползать на карачках, в свете телефонного фонарика выискивая шоколадные крошки, оброненные пушистыми кабанчиками. Мои щеки пылали он унижения. К чести синд, крошек оказалось мало. Я сгребла их вперемешку с землей и обратилась к сержанту:
- Что с ними делать?
На инструктаже звучало какое-то особое правило насчет мусора, но я хоть убей не могла вспомнить, какое именно.
- Что хотите, хоть съешьте. На нашей земле их быть не должно.
«Он сумасшедший» - подумала я, заворачивая крошки в обертку от шоколадки и пряча ее в карман.
- Теперь проследуйте за мной в затворный пункт для оформления протокола.
- Я не могу идти с вами ни в какой пункт, я ищу человека, у меня совсем нет времени! - воскликнула я с отчаяньем.
Неужели мой первый опыт пребывания в этом мире закончится так бесславно? Неужели местный блюститель порядка и впрямь засадит меня за заполнение очередных бумаг и просмотр новой серии кошмарного обучающего фильма? А как же Рафааль? Я обещала отвести его в Калмакайнен, он ждет, он на меня надеется!
- Я не спрашивал о ваших желаниях. Порядок есть порядок. Вы накормили синд без ярлыка, не убрали мусор, тем самым продемонстрировав неспособность к самоконтролю и подчинению правилам, да еще предложили взятку в иномирной валюте лицу, находящему при исполнении.
- Вы неверно поняли, я ничего не предлагала! Просто собиралась заплатить штраф, как вы требовали.
- Все вы не предлагали, не убивали, не крали. Вас послушать, так в тюрьме сидят одни невиновные! Заканчивайте препираться и ступайте в затворный пункт.
Похоже, просмотром обучающего фильма дело не обойдется. Я понуро поплелась перед помощником морали, думая, как надолго затянется оформление протокола. В спину мне утыкалось дуло револьвера. Было обидно до слез. Меня никогда не задерживали в родном мире, а в этом я стала преступницей только потому, что накормила зверьков!
Сержант Петрищев привел меня в местный аналог отделения полиции. Предложил жесткий деревянный стул, сам расположился напротив за столом с исцарапанной столешницей. Он никуда не торопился, расспрашивал подробно и обстоятельно. Я косилась в окно, где виднелась часть железного забора с качающимся фонарем, угол соседнего здания и кусок стремительного темнеющего неба. Так, наверное, смотрел Врубель на улицу из окон психбольницы – со стремительно тающей надеждой и отчаяньем!
Заполнив бумаги и убрав их в серую на завязках папку, помощник морали сказал:
- Пройдемте.
Я вскочила со стула и двинулась за сержантом по длинным и искривленным, точно кишечник, коридорам препона-пункта. Сменялись бесконечные повороты, освещенные тускло мерцающими желтыми лампами. Сама я ни за что не нашла бы среди этого судорожного переплетения дорогу обратно. Помощник морали отворил передо мной ничем не примечательную дверь, одну из десятка других.
Вопреки ожиданиям за ней оказался не забор с качающимися фонарем и не угол здания, а крохотная камера с узкой железной скамьей и забранным решеткой подслеповатым окошком.
- Но это не выход! – воскликнула я.
Не церемонясь, сержант Петрищев втолкнул меня в камеру.
- До оплаты штрафа остаетесь здесь. Если кто-то может заплатить штраф вместо вас, предоставьте его данные для связи.
- А как же право на последний звонок? На адвоката? На… - наугад принялась я сыпать всем, что помнила из боевиков, просмотренных вместе с отцом. Но судя по всему, местные жители этих боевиков не видели.
- Нет у вас никаких прав, только обязанность понести наказание, - отчеканил помощник морали. - Если заплатить за вас штраф некому…
Не окончив, он принялся закрывать дверь. Еще мгновение, и я окажусь запертой в тюрьме другого мира, где неясно какое наказание грозит преступникам.
- Погодите! Отыщите человека по имени Рафааль! Он тоже из другого мира, он светоч!
Дверь с лязгом захлопнулась. Я так и не поняла, была ли услышана. Мне не хотелось подводить Рафааля, но если он в этом мире, местные блюстители порядка найдут его куда быстрее меня, а если его здесь нет, то ему и подавно ничего не грозит. Тут ко мне в голову закралась ужасная мысль: а что если мой сон был просто сном? Не попыткой поговорить через разъединяющие нас миры, а обычной игрой разума? Что если Рафааль ни о чем не просил? Если он дома, в Калмакайнене и ведать не ведает о моих злоключениях? Я гнала эту мысль прочь, но чем дальше, тем яснее проступала она, затмевая собой реальность и обращая меня в панический ужас.