- Мы не сможем отпустить вашу проводницу, коль скоро она прошла по учетам как нарушительница. Меня за такое с работы выгонят, не посмотрев на былые заслуги, а у меня, между прочим, двое детей и жена на сносях.
Человек-попугай повторил и за ним тоже. Неужели в этом мире не принято говорить с иномирянами без посредников? Хотя со мной-то Петрищев вполне себе разговаривал. Или я не такая важная птица, как светоч?
- Даже теперь, когда все прояснилось?
- За время своего недолгого пребывания ваша проводница успела нарушить все мыслимые правила: намусорила, накормила иномирной пищей заповедных животных, поощряла должностное лицо к получению взятки. Придется ждать, когда придут бумаги о наложении штрафа, затем о его снятии ввиду особого статуса, после подавать протест об освобождении из заключения и только когда протест будет рассмотрен, нам придет указание на освобождение.
Опять бумаги! Вот куда подались местные модельеры и архитекторы – в бумажную промышленность.
- Сколько это займет? – осведомился Рафааль.
- Ну, если без задержек – месяца два или три, тут уж от меня мало что зависит, - помощник морали развел руками.
Сердце мое упало. Светоч вновь улыбнулся своей ослепительной улыбкой.
- А можно ли пока идет вся эта процедура, поселить проводницу в гостинице? Все-так нехорошо, что юная девушка находится в камере для преступников. Какое впечатление у нее останется о вашем мире?
- На сей счет инструкции непреклонны: задержанный считается преступником, пока не доказано обратное. А преступника опасен для других людей, его надлежит изолировать. Мы возьмем вашу проводницу на казенное обеспечение, - считая свой долг исполненным, сержант зазвенел ключами. - Ну, теперь, когда мы во всем разобрались, попрошу покинуть затворный пункт.
Как? Неужели они сейчас уйдут, и оставят меня здесь? Без еды, без воды, не имея возможности сходить в туалет и помыться, не имея иных развлечений, кроме опостылевшего обучающего фильма?
«Раф, не бросай меня!» - мысленно взмолилась я.
Рафааль услышал мой немой призыв о помощи.
- Раз уж девушку нельзя выпустить, я составлю ей компанию на время ожидания.
Отстранив сержанта, светоч решительно прошел в тесную камеру и опустился на жесткую лавку рядом со мной. Выглядел он при этом по меньшей мере королем, занявшим трон. Не испытай я жесткость этой лавки на собственных костях, подумала бы, что она устлана лебяжьим пухом.
Взгляд Петрищева заметался.
- Но… это невозможно… нельзя… - забормотали одновременно он и человек-попугай.
- Разве тоже запрещено инструкциями? – невинно улыбнулся Рафааль.
- Немыслимо, чтобы светоч находился за решеткой. Это нонсенс, противоречие природе. Что я скажу начальству? Как объясню? Теперь меня точно уволят. А вы не представляете, как у нас сложно найти работу!
Рафааль молчал. Молчала и я, и человек-попугай, которому не за кем было повторять. Миновала минута, другая. В коридоре мерцали лампы, гудело электричество в проводах, внутри идущих вдоль стен труб журчала вода. Помощник морали переступил с ноги на ногу и, наконец, решился.
- Ладно, выходите оба, довезу до препона-пункта. И сей же час, слышите: сейчас же уходите прочь из нашего мира!
На сей раз путь по коридорам был короче стократ. Я летела окрыленная, торопясь поскорее убраться из мира-антиутопии – в этом я была очень даже солидарна с сержантом. Автомобиль нам подогнали прямо к выходу. Петрищев сел за руль и по пустынным улицам мигом домчал до препона-пункта. Я даже не успела толком разглядеть ночной город, но ничуть о том не жалела. Кто сказал бы мне, что я буду радоваться, увидев серое приземистое здание препона-пункта!
Несмотря на позднее время, внутри все оставалось без изменений: служащие кто стоял, а кто ходил по залу, на развешанных вдоль стен плазменных панелях беспрерывно повторялся обучающий фильм, а из чужаков были только мы с Рафаалем. Помощник морали сдал нас с рук на руки местному служащему с напутствием как можно скорее проводить на другую сторону. В компании светоча оказалось очень легко. Перед Рафаалем растворялись все двери, люди делались услужливы и любезны - никаких тебе инструкций, никаких фильмов. Вежливый служащий провел нас через зал, распахнул дверь на противоположной его стороне и пожелал доброго пути.