- А мне показалось, местные жители не жалуют иномирцев.
- Так оно и есть.
- Но за что? Что мы им сделали?!
- Ты помнишь обучающий фильм?
- Уж эту гадость я запомню до конца жизни!
- А ты не задумывалась, зачем его показывают прибывшим?
Ответ лежал на поверхности. Нимало не сомневаясь, я выпалила:
- Разумеется, чтобы запугать, заставить соблюдать их нелепые правила.
Мне показалось, я нащупала тропу. По крайне мере, под ногами были не листья, а что-то твердое. Я потянула светоча вперед.
- Ди, ты, бесспорно, мироходица, соль земли и свет мира, но мирогранье не строится вокруг тебя одной. Даже если ты не будешь соблюдать правила, болезнь тебе не грозит.
- Так и думала! Такой развитый в техническом отношении мир – и вдруг дремучие суеверия. Со всех плазменных экранов совершенно всерьез уверяют, что ты заболеешь, если будешь грешить. Неужели местные жители верят в это вранье? Они бы еще через плечо при виде черных кошек плевали.
- Это не вранье, Ди. Это правда.
Я остановилась так резко, что Рафааль наткнулся на меня. Я успела почувствовать тепло его тела и запах кожи, который у меня прочно ассоциировался с кедровыми орешками: смолисто-молочный, с едва заметной горчинкой.
- Как правда?! Погоди! Не ты ли только вот уверял, будто я могу нарушить что угодно и ничегошеньки мне не станется.
- С тобой – нет. Случится с другими. За несоблюдение пришлецами правил расплачиваются жители этого мира: болеют и умирают. Населению об этом не говорят, а те, кто знает – сотрудники препона-пункта, помощники морали, члены правительств не любят гостей из других миров.
Получается, оттого, что я покормила зверьков, кто-то покроется синяками и язвами? Я принялась лихорадочно припомнить, какие еще запреты проигнорировала. Выходило немного, но я не была уверена, что запомнила все – запретов была уйма, а инструктаж я слушала невнимательно. Хорошо, что вокруг было темно и Рафааль не увидел, как алая краска стыда заливает мне щеки.
- Но они же не предупредили! – воскликнула я в отчаянной попытке оправдаться.
- Они просят соблюдать правила. Говорят об их важности. По их мнению, этого довольно.
- Но почему было нельзя сказать прямо: любые неосторожные действия принесут страдания окружающим! Я ни за что бы не сделала… Да ничего бы не сделала! Сидела б как мышь – тише воды, ниже травы.
- А ты бы стала открывать свои уязвимые места перед тем, кто может сделать тебе больно? Они и так довольно страдают по вине иномирцев. Неужели они станут своими руками давать им оружие против себя? Ты бы не сделала, но в мирах существует масса даже не злых, а просто равнодушных людей, которые беспокоятся лишь о себе и о своем ближнем круге и равнодушны к остальным.
Пока мы шли, глаза потихоньку привыкали к темноте. Я уже различала контуры деревьев, особенно когда смотрела не впрямь, а вскользь. Под ноги подворачивались какие-то камни, ощупью приходилось перебиваться через преграды, возможно, бывшие поваленными деревьями, а возможно чем-то иным, присущим только данному миру. Мне почудилось, что справа деревья редеют, и я потянула Рафааля на этот просвет.
Точно по волшебству очистилась дорога – мы все-таки выбрались на тропу. Я ускорила шаг, уверенная, что мы на верном пути, когда нога моя ухнула в пустоту. Рывок - и я повисла в воздухе. В лицо полетели листья и комья земли, сухим дождем застучали по коже, запорошили глаза. Запоздало я вспомнила, что служащий препона-пункта говорил про обрыв. Я затрепыхалась, пытаясь нащупать выступающий из земли корень, или растущее на краю дерево, или на худой конец край обрыва, но никакого дерева не было, как не было и края.
- Не дергайся, я держу, - будто издалека донесся до меня голос светоча.
Я задрала голову и сквозь песок в глазах вгляделась в темноту. Самого Рафааля не было видно, только соприкосновение наших рук было единственной опорой, удерживающей меня от падения. Руку свело судорогой, так крепко я вцепилась в светоча. Ладонь вспотела, и я с ужасом думала что будет, если она выскользнет. От напряжения немели плечи.