Наспех убрав волосы и по настоянию Лары сняв полосатые гетры, я вошла в кабинет Васнецова.
- Прошу любить и жаловать: наш начальник отдела дизайна, Диана Валерьевна. Проходите, мы давно вас дожидаемся, - при посторонних шеф с отеческого тона переходил на официальный.
Помимо Максима Петровича за большим старомодным столом для переговоров сидели двое: мужчина, похожий на криминального авторитета, и рыжеволосая женщина в алом брючном костюме. Лицо женщины было бледным, как у всех рыжих, губы щедро намазаны темно-лиловой помадой. На удивление, помада ей шла. Спутник рыжеволосой постоянно ерзал на стуле, точно ему жала одежда. Голова и лицо его были гладко обриты, высокий ворот рубашки врезался в толстую складку плоти на затылке, с шеи вместо галстука свисала толстенная цепь, схожая с теми, на какие сажают дворовых псов. Обе руки мужчины с короткими толстыми пальцами покоились на столе, а между ними лежала кожаная ключница в виде крокодильей лапы. Черная, когтистая, эта лапа будто жила собственной жизнью. Я готова была поклясться, что она шевелится!
Совершенно некстати вспомнился анекдот про кошелек из шкуры с крокодильего пениса, и я прикусила щеку изнутри, чтобы не спугнуть клиентов неуместным весельем. Интересно, если погладить ключницу нашего визитера, она тоже увеличится до размеров чемодана?
Шеф махнул рукой, представляя гостей:
– Гемма Адольфовна Королёва, Неупокоев Заур Денисович. Они обратились к нам за помощью и содействие.
Интересно, чем наша скромная типография может помочь таким фактурным персонажам? Они так и просились на иллюстрацию какой-нибудь фентезийной саги! У меня прямо руки чесались достать скетчбук и зарисовать их.
Перед женщиной лежала книга, отражавшаяся светлым пятном в полировке стола. Не успела я присесть, как Королева молниеносным движением отправила книгу ко мне, та заскользила по столешнице и замерла аккурат в миллиметре от края. «Антология кошмаров» значилось на обложке.
- Вы читали эту книгу?
Королева взирала надменно, будто сомневалась, что я вообще умею читать. Ее худые костлявые пальцы с очень длинными, покрытыми карминовым глянцем ногтями нетерпеливо щелкали по столу. На указательном было надето старомодное кольцо с крупным черным бриллиантом. Ну уж куда в мне в намокших унтах, растянутом свитере да с наспех собранной гулькой до ее небрежной элегантности!
По большей части я равнодушна к мнению незнакомых людей, но что-то покоробило меня в этом взгляде свысока, в хищном оценивающем прищуре, в надменном изгибе чернильно-лиловых губ, иначе зачем бы я вдруг ответила:
- Я ее еще и писала.
Обычно я не хвалюсь своим творчеством - считаю, что хорошая работа должна говорить сама за себя, хотя ПашаКоматоз уверяет, что мои допотопные представления заведомо проигрышны в современном мире издательского бизнеса, где о собственных достижениях следует кричать из каждого утюга.
Кошмары были моими давними друзьями. Я знала их запах и вкус, они скрежетали песком на моих зубах и стыли кровью в моих жилах. В этих кошмарах мне являлись твари и химеры в лучших Босховских традициях: гротескные, с искаженными пропорциями, в самых причудливых сочетаниях соединявшие человеческое и звериное, плотское и неовеществленное! Я научилась предчувствовать их приближение и пила самое сильное снотворное, какое только могла найти; даже с фармацевтом районной аптеки подружилась, чтобы покупать его без рецепта. Но порой кошмары пробивались сквозь химию и овладевали моим сознанием, втягивая в мир, казавшийся реальным даже больше самой реальности.
Тогда я решила, что знакомое зло перестанет быть злом, и попробовала выплеснуть свои сны на бумагу. Так появился сидящий на табурете мужчина с поменянными местами головой и стопой и с зашитым хирургическими швами ртом; мотылек с толстым белым брюхом и крыльями из эфемерной зелени полярного сияния; лабиринт из переплетенных оленьих рогов, в глубине которого на поверхность рога выходило человеческое лицо; два дома с печными трубами - из одной столбом валил черной дым, из другой стелился вдоль земли белый, и многое, многое другое. А потом мои наброски попались на глаза неугомонному Пашке. У Пашки загорелись глаза.