Глупо было отрицать, что я не хотела, хотя бы перед собой.
- Ты говоришь так, будто мир живой, - прошептала я, уже веря ему, но изо всех желая отречься от этой веры.
- А он и есть живой, только неразумный. Так разум и не признак живого. Вот поэтому мироходцам следует очень ответственно походить к выбору реальности, в которой они живут. Вот поэтому до возраста принятия решения мироходцев нельзя изымать из материнских миров: дети необузданы в своих желаниях.
Сухие рассудочные слова Хондра вернули меня из небытия внутрь собственной головы. Я вновь обрела возможность управлять своим разумом – и – увы! – отказываться от желанного в пользу необходимого.
Я подняла трубку городского телефона, молясь, чтобы он не был отключен. Руки ходили ходуном. Гудки текли пронзительные, долгие, тягучие.
- Что случилось? – донесся издалека вежливый голос оператора.
- Моя подруга, она разбила стекло и сильно порезалась, - скороговоркой забормотала я.
- Назовите адрес, куда ехать.
Я назвала.
- До приезда бригады постарайтесь наложить жгут. Справитесь?
- Я … попробую… только пусть поторопятся, ужасно много крови.
Аптечка нашлась там же, где всегда. Из школьного курса ОБЖ я с грехом пополам вспомнила про остановку кровотечения. Дрожащими руками перехватила предплечье моего двойника, залила порезы перекисью водорода, выше закрепила жгут, под него подоткнула листок со временем.
Хондр молча наблюдал за моими действиями, но помощи не предлагал. Кто знает, может по правилам мирогранья я должна была выправлять свои ошибки сама. В своем стремлении соблюдать правила отец Рафааля легко переплюнул бы армейские чины. С таким стремлением к порядку ему следовало бы стать военным, да только вот загвоздка – в мире, где жили светочи, войн не случалось. Оглядев результаты моих трудов, Хондр удовлетворенно кивнул.
- Пойдем. Нам не следует тут оставаться.
Я последовала за магистром. Внутренняя борьба вымотала меня, как не выматывали физические нагрузки. Возле двери я все же помедлила, подхватила красную – в цвет божьих коровок помаду и вывела поверх зеркального стекла: «Мамочка, я очень тебя люблю!». Руки плясали и буквы плясали тоже, неодобрение Хондра прожигало затылок, но я не могла уйти просто так. Мне жизненно важно было оставить маме хоть что-то от себя настоящей, пусть бы она и подумала на alter Диану.
Мы присели на лестнице пролетом ниже, чтобы узнать о приезде скорой, самим оставаясь незримыми. На бетонных ступенях панельной пятнадцатиэтажки магистр иномирного Университета смотрелся также чуждо, как смотрелся бы залетевший из лесу ворон. Хондр и впрямь походил на эту птицу – своей длинной черной мантией, а еще тем, как легко миновал он грани миров, оказываясь всюду, куда бы я ни направилась.
- Все ошибаются, но, к счастью, не все ошибки столь пагубны для мирогранья, - своим прекрасно поставленным лекторским голосом начал объяснять магистр. - Ты его любимое дитя, зато и твои ошибки разят его стократ вернее. В момент сотворения миры отстояли друг от друга на расстоянии вытянутой руку – для перехода не требовалось прилагать усилий. И хотя миры были различны, люди, населявшие их оказались одинаковы. Они одинаково предавали и лицемерили, они получали удовольствие, причиняя страдания, они оттачивались способы убийства себе подобны. От их действий начали накапливаться ошибки. Когда ошибок стало много, они обрели подобие жизни и вместе с ней - способность к воспроизводству. Они таятся в некоем псевдо-пространстве меж граней, которое беспрестанно множат, отталкивая друг от друга миры и заполняя промежутки собой. Сейчас по мирам могут ходит лишь мироходцы, остальных Интерра неминуемо затянет в себя на радость своим обитателям.
- Зачем ты пичкаешь меня страшными сказками?
- Это не сказка, это явь. Твой поступок мог увеличить число обитателей Интерры.
- Что такое Интерра? – рассеянно переспросила я.
Я и обычно-то понимала Хондра с пятого на десятое, теперь же совсем не могла сосредоточиться. Мысли крутились, точно стая бешеных белок в колесе: попытка самоубийства alter Дианы, мое собственное намерение принести ее в жертву мечте – обнаружить его внутри себя было примерно как обнаружить плесень: и противно, и деться некуда. А Рафааль? Что скажет светоч, если узнает, что я желала смерти своему иномирному двойнику. Рафааль был таким хорошим, таким правильным! Я не переживу, если он во мне разочаруется!