Мои губы были сухими, когда я выдохнула:
- Хорошо, обещаю.
[1] Праксиноскоп – оптический прибор для демонстрации движущихся рисунков.
Тест на выживание
Люди в лагере собрались занятные: мало того, что они не громоздили оболочки вокруг своих жилищ, также безразлично относились они и к телам, точно те были не оболочкой, а формой, которую легко сбросить и принять новую. Это роднило аборигенов с подданными Ма-Ть-Мы: подражать им оказалось просто. И еще их было ничуть не жаль, что тоже немаловажно, когда имеешь дело с Гризельмом.
Населявшие лагерь люди неукоснительно придерживались установленного порядка и команд инструкторов, что было мне на руку – не приходилось гадать, как поступить, чтобы ненароком не выдать себя. За обязательной утренней молитвой следовали тренировки: скалолазанье – благо скал в окрестностях было в избытке либо бег с огромными, в человеческий рост, рюкзаками. Для удобства я отрастил вторую пару легких (все равно их не было видно) и первым достигал цели. В Интерре меня считали объектом для насмешек, а здесь непривычное чувство превосходства щекотало самолюбие. Драки были в порядке вещей. Дрались часто, по любому поводу, под присмотром инструкторов и без, а затем при помощи неживых одноглазых зверушек выкладывали видеозаписи в сеть, которая как бы была, но как бы и нет – я пока толком не постиг ее природу.
Порой обитателям лагеря и мне в их числе выдавали по похожей на палку штуке, какую я видел в самый первый день у бородача. Бородач, кстати, был в лагере за главного. Звался он Мехметом (ну, а как еще мог зваться сплошь заросший шерстью человек?), а палка – автоматом. Подобно огнедышащей змее палка изрыгала пламя. Нас учили с ее помощью убивать кукол с человеческими лицами.
Однако самым любимым моим занятием стало изготовление разрывающихся устройств. Для этого соединялись элементы, каждый из которых имел энергетический потенциал. Если напихать как можно больше таких элементов внутрь оболочки-предмета, а затем быстро разрушить предмет, потенциал обращался в энергию и крушил все вокруг. К первому занятию я подошел с большим энтузиазмом, и вышедшая у меня бомба раскидала всех стоявших рядом. Самому мне начисто спалило брови и закоптило лицо. А ведь я не вложил внутрь ни капли собственных сил, только заимствованные!
- Ай, шайтан, далеко пойдешь, - восторженно зацокал языком человек, рассказывавший о принципах сложения энергии, оглядывая учиненный мной разгром. Я разделял его восторг. Прежде я не рассматривал оболочки как вместилище для энергии, но ведь подобным образом можно поступать не только с веществами, но и с жизненной силой, спрессовав ее внутрь чего-нибудь. Не так ли поступают хронокрады? Если я выучусь этому трюку, то стану сам себе хронокрад.
Иногда в лагере появлялись новички. Последнего я заметил во время молитвы. Он выделялся среди аборигенов: подобно мне, пытался сойти за своего, но это было притворством. Я чувствовал его чуждость, поскольку сам был таким же чужаком. Впервые человек пробудил во мне интерес. Ночью я пробрался к его палатке. Я и сам не понимал, что мною двигало – не то хотел посмотреть на ритуальное болевое крещение, не то предупредить об опасности. Когда я пришел, драка была в самом разгаре: новенький вырубал нападавших быстрыми точными ударами, лишь мелькали кулаки да слышалось: «Хрясь! Хрусь!». Похоже, Хасану не повезло с жертвой.
Наутро после молитвы жрец велел всем идти за пределы лагеря. Там поджидала повозка, возле которой прохаживался Мехмет с палкой-огнеплюйкой. Я не единожды видел повозки за гранями других миров, но те приводились в движение ездовыми зверями или людьми, в эти же аборигены заливали едучее зелье, от которого повозки сами собой взвивались под облака. Интересно, если я хлебну такого зелья, то тоже взлечу?
При нашем приближении повозки вздрогнули, над их крышами, взрезая воздух, завертелись тонкие длинные крылья. Откуда ни возьмись налетел ветер: пригнул траву, взметнул засохшие листья, ветки, пыль. Мехмет заорал, перекрикивая стрекот железных крыл:
- Вы сейчас погрузитесь в вертушки и полетите далеко отсюда. Там вас высадят. Первостепенная задача: найти дорогу в лагерь. Никакой еды не будет, лекарств, воды – тоже не будет. Телефоны оставляете здесь, я прослежу. От вас требуется показать, чего вы стоите: выжить или сдохнуть, как угодно - Аллаху не нужны слабаки.