Зачем он говорил очевидное? Разумеется, я не для того сбежал за грань, чтобы расстаться с жизнью – желающих меня убить было предостаточно и во дворце Ма-Ть-Мы. Но Мехмет, видимо, считал это очень важным, поскольку повторил несколько раз, или ему просто нравилось звучание собственного голоса. Хотя, по мне, голос так был себе – сплошные хрипы да карканье.
- А автоматы дадите? – выкрикнул кто-то за моей спиной.
- Автомат заслужить надо. Вернетесь – там решим, покойникам автомат ни к чему.
Вместе с другими солдатами я влез в повозку и устроился на ободранном сиденье. Рядом со мной плюхнулся Вазгир. Его лицо было светлее обычного, а глаза, напротив, темнее из-за расширившихся зрачков. От него сильно пахло потом и чуть слабее - мочой. Чуть поотдаль пристроился новенький, затем Хасан со своей шайкой, другие обитатели лагеря. Они шумно переговаривались, смеялись, толкали друг друга локтями и смеялись вновь.
Не успел я сесть, как повозка затарахтела пуще прежнего и взмыла в небеса. Земля стремительно уходила вниз: скалы, деревья, люди, палатки сделались маленькими, под размер ладони. Переливаясь на солнце блестели ниточки воды, макушки гор топорщились зелеными шапками, навстречу плыли огромные пушистые облака. Я летел! И для этого даже не пришлось глотать едучее зелье. Определенно в этот мир стоило прийти хотя бы для того, чтобы подняться к облакам!
Из восторженного созерцания меня вырвало карканье Мехмета:
- Подымайтесь, солдаты Аллаха! Хотя пока что вы недоразумения Аллаха! А ну, нацепили парашюты и двинули!
Аборигены закопошились, я принялся за ними повторять: надел парашютный ранец, закрепил, подергал лямки на плечах. А дальше люди подходили к краю повозки и один за одним сигали вниз. То тут, то там в небе распускались белые купола.
В Интерре я никогда не отращивал крыльев: много возни, да мало толку – небо существовало лишь за гранями миров, а колотиться о своды оборотной стороны радости мало, там только драколы вниз головой висеть и могли. Но с этой повозкой и с куполом парашюта крылья были не нужны. Я бесстрашно шагнул в сияющую синь, раскинул руки, желая охватить все пространство разом. Из груди исторгся радостный крик, ветер обжег лицо, засвистел в ушах. Хлопнув, белым куполом развернулся парашют – дернул, подхватил. Теперь я парил: ветер увлекал меня вперед, земля тянула к себе, а парашют позволял балансировать между двух стихий. Какая-то птица пронеслась подо мной. Вдалеке щерились острые пики гор, злились от невозможности нанизать меня на свои клыки. В ответ на их бессильную ярость я рассмеялся.
Вот впереди показалось озеро, на берегу которого копошились уже приземлившиеся аборигены. В гладкой поверхности отражались горы и облака, деревья и темная точка, бывшая мною. Я задергался, пытаясь изменить направление полета, но ветер упорно толкал меня к озеру. Все-таки пока было время, надо было отрастить хоть маленькие крылышки. Знать бы, что они понадобятся!
Что станет, когда я со всего маху налечу на зеркало воды? Разобьется ли оно со звоном или с таким же звоном расколется моя нынешняя форма? А, может, вода сработает как зеркала Интерры, и из этого мира я выйду в другой? Хотя законы Интерры отличаются от законов мирогранья, возможное там едва ли возможно здесь. После смерти от людей остается память, кости и прах, от меня же не останется ничего.
Любопытство и сожаление оттого, что так быстро все кончится - вот что я чувствовал, пробивая поверхность озера. В Интерре вода была в бокалах пирующих, она сочилась из стен или собиралась в темные маслянистые озерца, которым скорее подходило определение лужи, копилась на дне источников и колодцев. Я думал, так и должно быть, пока не увидел воду в мирах за гранями – безбрежную, бездонную. Но я не думал, что она еще и может быть опасна. Не думал, что она, будучи неразумной, подобна теням Интерры, что она умножает себя, поглощая. И эта ошибка стала роковой.
Когда я влетел в воду, она все-таки надкололась, но тотчас сомкнулась обратно, охватила, сковала. Парашют, такой удобный в небе, мгновенно превратился в обузу: ткань залепила лицо, нити опутали по рукам и ногам, купол потяжелел и потащил вниз, прочь от воздуха и света. Я попробовал вдохнуть - вода хлынула внутрь. Мир потемнел, сдавило грудь. Я ждал, что вот-вот начнется поглощение и противился ему изо всех сил.