Я вышел вперед, так что носки моих ботинок уперлись в Лика, и ухватил его за плечи. Кто-то другой, шагнувший из толпы, кажется, его звали Фаррухом, поднял Ликовы ноги, повернулся к Мехмету:
- А ну как он не умер?
Инструктор небрежно махнул рукой:
- Закапывайте глубже, не оборотень - не воскреснет.
Вдвоем мы потащили Лика за пределы лагеря и дальше по тропам, по камням. Когда мы отдалились на приличное расстояние, я спросил Фарруха:
- Обязательно его закапывать? Может, бросим здесь, и вся недолга? Никто не узнает.
Я уже понял, что люди ленивы, трусливы, а еще готовы беспрекословно повиноваться сильному. Фаррух и хотел бы согласиться, да боялся Мехмета с его палкой, и этот страх пересилил лень.
- Инструктор велел прикопать. Делай, как было сказано. Или ты тоже неверный с этим заодно?
- Ладно, начинай. Как устанешь, сменю.
Фаррух был сам виноват. Пока он рыл яму, я выбрал камень потяжелее и опустил ему на голову. Можно было просто забрать у него жизненные силы, но не тогда, когда поблизости бродил Гризельм. Камнем безопаснее.
Пока я разделывался с Фаррухом, лежащий на земле Лик завозился, разлепил слипшиеся от крови и гноя веки. Изо рта его вырвался стон:
- Где я?
- В лесу.
- Кайн? А ты что здесь делаешь?
- Пытаюсь тебя спасти.
- Вот уж не чаял перед смертью увидеть именно тебя. Больше рассчитывал на ангела с белыми крыльями или рогатого демона на худой конец.
Он не говорил – хрипел. Слова клекотали в груди, выплескивались вместе с кровью. Мне пришлось наклониться, чтобы расслышать. Даже тот человек, бившийся на рогах Кернунноса, выглядел живее.
- Погоди ты умирать! – разозлился я не то на Лика, не то на собственное бессилие. Меня отчего-то тревожила перспектива его смерти, хотя к смерти Фарруха я отнесся безразлично.
- Дышать трудно. И вот…
Лик с трудом поднял дрожащую ладонь, промокнул губы.
- Видишь? Кровь. Судя по симптомам, легкое пробито. Моя смерть лишь вопрос времени.
Глаза его закатились, по бороде спустилась густая темная струйка, голова со стуком откинулась на покрытые мхом камни. Огонек в груди вдруг мигнул и погас. Время, время, время…
Что-то переместилось у меня в голове. Я лихорадочно стянул куртку, вывернул карманы. Многие в Интерре с удовольствием застигли бы меня врасплох, поэтому я всегда таскал с собой с собой порошок из сушеных хронокрадов. Сейчас карманы был пусты, но в складку забились белые крупинки. Я принялся выскребать их ногтями, стараясь не упустить ни одной. Я не проверял действие своего порошка на людях, хотя другие тени Интерры порой одевали своих любимцев в одежду, сотканную из нитей хронокрадов, тем самым продлевая им жизнь. Но дело не в том, как хронокрады действовали на людей или теней, дело в том, как они действовали на время.
Я раскрыл Лику рот и высыпал порошок на язык. Лик не подавал признаков жизни. Голоса его все также безвольно лежала на камнях, кровь вытекала изо рта, пропитывая мох. Я чувствовал себя так, будто наелся плодов обрат-древа – противно и тошно. Неужели я опоздал? И кто теперь объяснит мне про человечность? Не она ли делает людей людьми? Не благодаря ли ей люди чувствуют боль? Теперь я этого не узнаю!
Но затем пальцы Лика судорожно сжались. Он рывком глотнул воздух, закашлялся. Погасший было огонек забился, замерцал, приноравливаясь к неровному сердечному ритму. Не в нем ли средоточие той самой человечности? Я осознал, что все это время не двигался и не дышал. Уверившись, что огонек не думает гаснуть, я отыскал среди камней и деревьев укромное место, навалил туда сухих листьев и веток и отволок Лика. Накидывать морок побоялся – от людей морок не укроет, зато наверняка привлечет Гризельма, а Первый Советник будет пострашнее стаи аборигенов. Теперь предстояло еще одно дело – уж коли я решился спасти Лика, следовало довести спасение до конца. Надеюсь, щель, которой я пришел в этот мир, еще не успела затянуться.
Хотя Мехмед изрядно петлял, пока вел меня в лагерь, я возвращался напрямик – дети Интерры не запоминают путей, потому что пути в Интерре каждый раз разные, зато мы безошибочно определяем направление. Моя щель оказалась на месте. Она уже успела подернуться мутью, потихоньку зарастая. Стало быть, Гризельм не пользовался ей - либо пустил в ход подаренный Ма-Ть-Мой кинжал, либо она сама открыла ему дорогу. А это значит, что Первый Советник знал, где меня искать – невозможно наугад шагнуть в бесконечность и оказаться там же, где и я - таких совпадений попросту не бывает.