Поднатужившись, я прорвал тонкую оболочку и вывалился во дворце Ма-Ть-Мы. Возвращаться было рискованно, но то, что мне нужно, я мог отыскать только в Интерре. С оборотной стороны возле щели уже успели пробиться кустики анжелины и ангелики, заплели ее края своими цепкими побегами, усеяли прахом лопнувших ягод - так она скоро совсем исчезнет. Эх, исчезла бы, кабы я не нарушил ее!
Я потопал вперед. Пространство Интерры нелинейно. У нас нет дорог от одной точки к другой. Человек враз заблудился бы здесь, но у теней имеется особый орган, схожий с Ликовым компасом, позволяющий безошибочно достигать желаемого. Я выбирал самые дальние коридоры, куда редко кто заглядывал. Мой путь лежал мимо затянутых паутиной колодцев и заросших шипастыми ветвями зеркал, все еще хранивших в своих глубинах отражения миров. В окружении едва оперившихся деревьев мелькали темные линзы воды. Низкий свод обложили тучи, сквозь которые пробивался бледный свет. После яркого солнца за гранью приходилось заново приучать глаза к вечным сумерками Интерры.
Грибница нашлась по запаху. Грибы уже вымахали мне по пояс и даже начали подсыхать. Из маслянистой шляпки одного выползла парочка хронокрадов и прямо на моих глазах устроила брачные игрища. Вас-то мне и надо! Недолго думая, я отломил кусок гриба вместе с хронокрадами – в кармане доиграют. Затем рывком закатал рукав, за неимением ножа прокусил запястье и сунул руку в центр грибницы. Эх, поторопился я расправиться с Фаррухом – сейчас не бы пришлось питать грибницу собственной кровью. Насмотрелся в лагере на бессмысленные смерти – и вот, уподобился аборигенам!
Хронокрады подачке обрадовались, закопошились, зачавкали. Я едва подавил рвотный рефлекс – все-таки кормить собой червей сомнительное удовольствие. Моя жизненная сила медленно перетекла в ненасытные рты-присоски. Когда начала кружиться голова, я высвободил руку, стряхнул самых настойчивых особей, и заторопился в обратный путь.
Я не знал, насколько хватит моего порошка – все-таки его было очень мало, и боялся не успеть. Взяв на себя ответственность за Лика, я уже не мог позволить ему умереть, это было равносильно проигрышу, а я не любил проигрывать. Я торопился изо всех сил. На развилке из дальнего коридора мне навстречу скользнула длинная тень, похожая на обрубок древесного ствола с тонкими ветвями рук и ног. Анбис! С минуту я сомневался, выдать ли свое присутствие или затаиться? Выбрал первое – поморочить голову всегда хорошо. Остановился, прикрывая рукой оттопыренный карман.
На сей раз окна глаз Анбиса были заклеены дурацкими звездами из фольги и поэтому не скрипели. Он ступал неуверенно, пошатываясь. Я уж подумал было: не видит, ан нет, Анбис остановился в нескольких шагах от меня, из звезд вырвались лучи, устремились в мою сторону. Я отшатнулся - в касании света, исходящего из глазниц Анбиса, было нечто омерзительное, как в ползающих червях. Шут его знает, что проникнет внутрь меня вместе с этим светом.
- Кайн? Болтали, ты сбежал, - с присвистом проговорил Анбис.
- Вечно про меня небылицы плетут. Сам знаешь, как придворные любят мыть друг другу кости, что в прямом, что в переносном смысле. Никуда я не сбегал, торчу во дворце.
Я говорил не без задней мысли. Теперь Анбис разнесет новость о том, что видел меня во дворце. Пусть придворные думают, чему верить: сплетням или Анбисовой болтовне. Жаль, Гризельма так легко не провести, он-то знает, как я мечтаю сбежать!
- А ты зачем эти дурацкие звезды нацепил? Чтобы глазами не хлопать?
- К балу готовлюсь! Ты уже придумал, как пойдешь? Обычно, в человеческих одеяниях?
Я провел руками по выданной в лагере футболке и мешковатым штанам.
- Как видишь.
- Издеваешься? Да под этими звездами я слеп, как цвергоптах!
Не удержавшись, я фыркнул:
- Можно подумать без звезд ты зряч!
- Ну, хоть в голове проветривается.
- Так это у тебя в голове сквозняк оттого, что глаза распахнуты?