Анбис был недалекого ума, однако чутьем обладал отменным. Дразнить его было все равно что балансировать на грани миров за миг до схлопывания – жутко до дрожи и увлекательно тоже до дрожи. Вот и теперь Анбис не понял издевки, однако подвох учуял. Прыгнул с места, вытянулся, разинул рот – а рот расширился до размеров Анбиса, обдавая меня вонью тухлятины… Я ждал этого, а потому успел задать стрекача, не забывая придерживать кусок гриба в кармане, чтоб не вылетел ненароком.
- Передавай мое почтение Ма-Ть-Ме! - крикнул я на бегу.
Вдобавок к глупости и слепоте, Анбис был еще и медлителен. Единственное, за счет чего он прожил столько веков и обещал здравствовать впредь, его абсолютная неприхотливость в еде, которой сейчас мог стать я. Я наддал. В щель влетел на бегу, ввинтился, обдирая кожу об узкий коридор, вывалился меж двух смыкающихся камней, не успел затормозить и кубарем покатился вниз по склону, прижимая к себе гриб и думая, как бы оттуда не вылетели хронокрады. Когда падение остановилось, их же проверил первыми – черви сидели намертво.
К Лику я воротился засветло. Он лежал в той же позе, в какой я его оставил. Опасливо я прислушался к дыханию – дыхание имелось, но это единственное, что было хорошего. В остальном все стало хуже: синяки почернели и набрякли, раны покрылись коростой спекшейся крови, губы посинели, а от кожи волнами отслаивался жар. Но если он дотянул до моего возвращения, то надежда еще была. Теперь самое главное скормить ему хронокрадов – даром что ли я питал грибницу собственной кровью?
- Лик! – позвал я.
Ответом мне было молчание.
- Лик же! – повторил я чуть громче.
По-прежнему безрезультатно. Тогда я ухватил новенького за плечо и затряс. Я догадывался, что делаю ему больно, но боль была для меня чем-то умозрительным, я не придавал ей значения, лишь продолжал и продолжал трясти. Наконец, мои действия возымели успех. Лик застонал, медленно раскрыл затянутые кровавой мутью глаза:
- Дай мне умереть спокойно.
- Съешь-ка вот это и умирай себе на здоровье.
Я сунул ему под нос кусок гриба. Любопытные хронокрады тотчас вылезли и уставились на Лика – у них имелись зачатки разума, но не было глаз, поэтому что они там рассчитывали увидеть, было неясно. Я шикнул на них, чтобы они ненароком не приняли Лика за еду. Явление червей не добавило новенькому восторга.
- Это что? – спросил он, кривясь.
- Хронокрады, - охотно пояснил я. Где-то в глубине души тлела гордость: я сходил в Интерру, никому не попался, подразнил Анбиса, притащил хронокрадов – ай да Кайн! ай да молодец!
- Точно? А не червегриб? Ты не перепутал?
- Ешь давай.
- Ты уверен, что это едят?
- Это лекарство, любые хвори побеждает, - вдохновенно соврал я.
- Никак ваше местное?
- Наше местное, такого нигде больше нет.
Лик все еще смотрел с недоверием. Эх, впервые решил спасти человека, и то приходится убеждать, что ему это надо!
- Ешь, ну? Ты все равно умирать собрался, так какая тебе разница? Эээ, нет, червей не выковыривай, без них толка не будет. Было бы время, можно было б истолочь, но времени у тебя нет, а у них – завались.
- Заткнись, Кайн, а?
Я заткнулся. Лик зажмурился, разинул рот, и решительно впихнул туда гриб вместе с извивающимися хронокрадами, наконец-то осознавшими, что на сей раз они выступают добычей, а не охотником. Прожевав, Лик через силу сглотнул:
- Никогда больше не стану есть грибы.
Я остался с ним до утра. Когда он снова пришел в себя, никаких следов побоев не осталось, хронокрады сработали на славу. Пожалуй, при случае надо заманить в грибницу кого-нибудь вкусненького, чтобы их порадовались.
- Кайн? Представляешь, мне сон приснился, будто я пропустил вперед себя женщину и меня избили вусмерть, а ты меня червями кормил и убеждал, что это для моего же спасения, - выпалил Лик не одном дыхании.
Затем он резко сел, принялся оглядываться, зачем-то ощупывать мох, камни, сухую листву.
- Погоди… Где мы?
- В лесу, – я уже говорил это вчера.
Люди готовы убедить себя в чем угодно, лишь бы отгородится от пугающей их действительности. Но оказалось, я недооценил новенького. Он был готов пугаться.