Затем гать неожиданно оборвалась, будто у ее строителя кончились силы. А болото, напротив, разлилось в огромное, будто море, озеро, отделенное от неба лишь тонкой полоской леса у горизонта. Стоял полный штиль. Эту безмятежность не нарушало ни плывущее облачко, ни покачнувшася травинка, даже залетный ветерок не смел вздыбить зеркальную гладь. Я уже собралась было поискать другую дорогу, когда заметила лодку с веслом на дне. Ничем не привязанная, она покачивалась то ли на воде, то ли на небесах, точно оказалась тут по заказу, не хватало лишь надписи: «Сядь в меня!». Прикинув расстояние от лодки до мостков, я разбежалась и прыгнула. Свалилась прямо на дно, отчего лодка закрутилась, закачалась. Закричала позабытая травяная утка – на этот раз в ее голосе явно чудилась насмешка.
Я подхватила весло и заработала им, ведя лодку к центру озера. Тишина стояла пронзительная - ни плескалась рыба, ни жужжали пчелы, ни звенела мошкара, только удары весла по воде разносились подобно грому. Травяная утка нагнала меня, покружила над головой, осыпая сеном, и опустилась на борт лодки. Теперь я смогла ее рассмотреть. Оперение птицы было темно-коричневым, коричневыми были клюв и лапки. Лапки, кстати заканчивалась не перепонками, а тонкими пальчиками, какими удобно цепляться за ветки. Клюв тоже не был утиным, больше всего он напоминал вороний или грачиный: крупный, чуть загнутый на конце. Я вспомнила про взятый в школу бутерброд. Стащила с плеч портфель, отыскала хлеб. Все это время утка с любопытством следила за моими действиями. Судя по ее смелости, люди редко бывали в этих местах. Осторожно я раскрошила хлеб на дно лодки. Утка слетела вниз, пару раз кольнула хлеб клювом, посмотрела на меня: мол, предложи что-то другое!
Я развела руками:
- Другого нет. Откуда мне знать, что едят иномирные птицы!
Обиженная, утка взлетала и устремилась к ближайшему острову - небольшой косе с пологим песчаным берегом да купой деревьев, скрывавших противоположную сторону. Там птица уселась на поваленный ствол и принялась начищать перья, лукаво поглядывая на меня. Ведомая любопытством, я причалила к острову. Высушенный солнцем и ветром плавник зашуршал под ногами. Утка перелетела подальше, захлопала крыльями, застрекотала. Я последовала за ней. Она полетела вглубь острова, снова села, словно дразня. С озера остров казался небольшим, но я шла и шла за уткой, и деревья не кончались, а утка, наконец, бросила меня, напоследок разразившись громкой трескучей трелью. Мне ничего не оставалось, как продолжать идти в поисках просвета. Подозреваю, воротись я назад, картина была бы той же – некоторые принципы путешествия между мирами я все-таки успела уяснить.
Когда я уже кляла на все лады и утку, и собственную доверчивость, деревья неожиданно расступились. Передо мной расстилалась водная гладь. Негромко звеня, покачивались разноцветные звездочки цветов, тенями скользили рыбы да порхали крохотные дракончики с радужными крылышками. Я стояла на берегу Айонэ. Вот тебе и травяная утка!
От реки до дома светоча было рукой подать. Возле крыльца, около окон-аквариумов я обнаружила какого-то парня, который обрывал ягоды с куста и отправлял их в себе рот. На миг я задумалась, ядовит ли белоягодник, но быстро отбросила эту мысль - будь оно так, едва ли его стали сажать в городах. Хотя, возможно, московский белоягодник не чета калменкайненскому или жители Калменкайнена адаптированы к яду.
Что касается парня, то он был огненно-рыжим и с такой снежно-белой кожей, что белоягодник на ее фоне казался грязным. Нижняя губа незнакомца была даже светлее лица, ресницы и брови – точно подернуты инеем. Это выглядело настолько необычно, что я захотела нарисовать его. Да будь моя воля, я бы вообще не расставалась в Калмакайнене с этюдником или на худой конец держала включенной камеру телефона. Но едва ли прилично фотографировать незнакомых людей, которые к тому же никогда не видели телефонов.
Я уже успела мысленно окрестить парня Феанором, когда он сказал:
- Мир!
- И тебе тоже мир, - отозвалась я.
- Нет, ты не поняла: Мир меня зовут.
Тут мой взгляд упал на перекинутую через плечо куртку - черный бархат с вышивкой, и меня осенило: