- Танцуют. Но я не знаю, как танцуют в твоем.
- О, я тоже этого не знаю. Или ты считаешь, всех светочей непременно обучают танцам?
Я сделала еще одну попытку:
- Мы же шли проведать Мира?
- Мы уже на месте, следующий дом его. Да я и не сомневаюсь, что ты доставила нашего друга по назначению.
- Ох, Раф, ты веришь в мои способности больше меня самой!
- Тем более соглашайся: я верю, у нас получится. Уж если мы разделили на двоих сны, разделить мелодию нам сущий пустяк!
Хорошо, что вместо разбитых кроссовок я надела подаренные Милиэлой туфли на каблуках, иначе не смогла бы дотянуться до светоча. А так я все-таки обхватила Рафааля за шею, сплела пальцы под мягкими золотистыми кудрями. Ладони светоча сомкнулись на моей талии, увлекли, закружили. Я все ждала, что вот-вот споткнусь, даже глаза зажмурила. Сердце билось, точно это не сердце, а беспокойная птица поселилась в груди; кровь превратилась в бурлящее игристое вино.
- Ди, ты по-прежнему хочешь жить в Калмакейнене? – склонившись ко мне, спросил светоч. Его теплое дыхание щекотало ухо, слова отдавались вибрацией в груди.
- Спрашиваешь! Да сильнее всего на свете! Но твой отец говорил, для выбора реальности нужен возраст осознанных решений, полное самообеспечение и все такое. Мне до всего до этого как до луны, в своем мире я даже школу не окончила!
- Хотел предложить тебе один вариант, не безупречный, конечно… Только не обижайся…
- Когда я на тебя обижалась? Как ты вообще можешь кого-то обидеть?
Обычно легкий в общении Рафааль на сей раз отчего-то медлил с ответом, и я принялась сыпать предположениями одно безумнее другого:
- Да что, Раф? Нужно убить кого-то? Выйти на бой с болотным кабаном? Съесть брекекекса без соли? Наловить трехлитровую банку коатлей? Я готова!
- Мы неплохо ладим: делим сны, и, как недавно выяснилось, я твой якорь. И родители тебя любят. Хотел предложить тебе провести ритуал единения душ.
- А что такое ритуал единения душ?
- После ритуала люди делят на двоих не только сны, а жизнь целиком: стоят планы, мечтают, смеются и грустят, живут рука об руку, поддерживают друг друга - как отец с матерью. Я светоч, ты мироходица, притом одна из лучших, кого я знаю, значит, мы можем вместе ходить сквозь слои мирогранья.
Шаг – и я сбилась с ритма. Или это вдруг стихла музыка, неслышимая за барабанным стуком крови в ушах? Я положила ладонь на грудь Рафааля, чуть отстранилась, запрокинув голову, вгляделась в его лицо:
- Ты предлагаешь мне выйти за тебя замуж? – негромко, по слогам произнесла я, не веря услышанному.
Музыкант заиграл вновь, только на сей раз другую мелодию. Мы танцевали абсолютно не попадая в лад, но это не имело значения.
- Если в твоем мире это так называется, то да. Только не торопись с ответом. Понимаю, тебе нужно подумать. Ведь если после единения душ ты переберешься в Калмакайнен, твой возраст осознанных решений может не наступить. Получится, я лишу тебя возможности стать взрослой. Не хочешь – не заставляй себя, тогда все останется, как есть: твоя комната, картины, платья, - все, что тебе важно.
Я даже порозовела от смущения. Я из кожи вон лезла, чтобы услышать похвалу из уст Рафааля. Но неужели он и вправду считал, что комната, картины, платья могут быть важнее него самого? Что в этом – да и во всех разом взятых мирах может найтись хоть что-то важнее него?
Я была согласна сразу на все. Единение душ – так единение душ. Зависимость от Рафааля – так зависимость от Рафааля, я верила ему безоговорочно. Отсутствие возраста осознанных решений – было бы о чем жалеть, в моем мире такого все равно не знали. Скучать мне было не о ком: близких отношений с отцом не сложилось, близких подруг в школе не нашлось, разве что по изостудии, но ведь рисовать можно где угодно!
- Я согласна, Раф. Согласна.
До дома Мира я дошла в приподнятом настроении. И едва дверь отворилась и рыжеволосый светоч показался на пороге, выплеснула на него радостную новость:
- Мы с Рафаалем собираемся пожениться!
Мир зевнул. Ущипнул с куста горсть белоягодника, сунул в рот. Сонно потаращился на нас. Протянул, не меняясь в лице:
- Аааа.
- Ди не верила, что ты возвратился из снов. Вот, решили проведать, - пояснил наше вторжение Рафааль.