Моя рука дрогнула и моль получилась с обрубленным крылом. Меня перекосило, задергался глаз. Заметив это, Настена снизила напор:
- Ну ладно, ладно, молчу. Но если выгорит – непременно расскажешь.
На химию мы не пошли. Предъявили охраннику разрешение на выход из школы с подделанной подписью классной руководительницы (уроки рисования не пропали даром) и отправились гулять по торговому центру. Красота была стихией Настены. Как я выбирала кисти и карандаши, так и она, заходя в бутики, придирчиво изучала предлагаемые вещи, прикладывала ко мне, вертела так и этак, хмурилась, кусала губы. Выражению сосредоточенности на ее миловидном личике мог позавидовать Эйнштейн. После долгих раздумий одноклассница всучила мне несколько вешалок и затолкала в примерочную со словами:
- Одевайся!
Таких вещей Милиэла мне не дарила, да и я сама не осмелилась бы купить. Черный, отделанный полупрозрачным кружевом корсет приподнимал грудь, делая из моего второго полноценный третий размер. Жесткая фиксация корсета сводила на нет любые попытки ссутулиться. Утянутая шнурками талия стала по-осиному тонкой, а бедра приобрели заманчивую крутизну. Из-под коротенькой – выше колен юбки игриво выглядывали ажурные резинки чулок, туфельки с каблуками в форме роз (и где Настена их откопала?) задорно стучали. Я выглядела одновременно невинно и манко, будто героиня мультфильмов для взрослых. Если б не желание соблазнить светоча, я не рискнула бы выйти в таком наряде на улицу, не то что пройти сквозь миры!
На переодевании Настена не успокоилась.
- А давай-ка я тебе профессиональный мэйк-ап сделаю! – провозгласила она и жестом фокусника извлекла из портфеля огромную, больше похожую на чемодан, косметичку. Да там одних только карандашей было столько же, сколько у меня! Пока одноклассница слой за слоем накладывала на мое лицо праймер, хайлайтер, консилер, два тональных крема, потому что «кожа не бывает одного цвета», тинт для ресниц и тушь для бровей, тушь для ресниц и тинт для губ, блеск для губ, я успокаивала себя тем, что всегда смогу умыться. При таком изобилии средств я должна выглядеть как продавщица дешевого супермаркета! Вишенкой на торте оказался специальный закрепляющий спрей.
- Вот, теперь можно целоваться. Выдержит! – подмигнула Настена.
За время, что она меня красила, я бы успела написать этюд. Хотя по сути она тоже написала этюд, только на моем лице. К моему вящему изумлению косметическое изобилие смотрелось естественно, точно вторая кожа, только куда более симпатичная, чем моя. Глаза стали огромными и как-то по-особому блестящими, исчезли синяки от вечного недосыпа, скулы заострились, а губы налились объемом, словно после пластической операции. Я даже потрогала их пальцами, чтобы убедиться, что они мои. В довершение Настена стащила с себя кружевной ошейник и защелкнула на мне. Сразу стало трудно дышать. Я попыталась протестовать:
- А ошейник-то зачем? Я не собака!
- Это чокер, сейчас все их носят. Не тереби, сел идеально. Такая соска получилась! Ну-ка, дай отфоткаю для своей странички в Инстаграмме. Назову «девушка, которую хотят все», тысячу лайков наберешь, не меньше.
Настена засверкала вспышкой на телефоне. Я не противилась, все равно никто не узнает меня в этой инста-диве. Я выглядела непривычно броско и никак не на свои семнадцать лет. Сделалось неловко, что еще недавно я считала Настену дурочкой, повернутой на парнях. Может, она и не блистала сообразительностью, но зато оказалась отзывчивой и доброй, что куда важнее. А о парнях я думала не меньше. Неужели правда мой новый образ сработает? Если да, наскребу денег и подарю Настене мартини, розовый, как она любит. И извинюсь. Хотя извиниться надо в любом случае.
До Калмакайнена я дошла быстро. Дорога вновь изменилась, но я уже успела привыкнуть к постоянной переменчивости бытия. Я шла бездумно, доверяясь наитию, которое никогда не подводило. В детстве я сторонилась посторонних, а выросши стала избегать людных мест. Мирогранье чутко откликалось на мои предпочтения, недаром Хондр звал меня его любимицей: при переходах из мира в мир я чаще встречала животных да птиц. На сей раз я шла самой окраиной людских поселений, благодаря чему под ногами был то асфальт, то камни, то утрамбованная земля, как раз такая, на которую удобно наступать каблуком.
За пару шагов от дома светоча Мирогранье закончилось: цвета сместились от охры к кобальту, словно в настройках мира поменяли фильтр, сдвинулись грани и по их тонкому звону я определила, что на месте. Дверей в Калмакайнене не затворяли.