Когда вышедший на звук колокольчика Рафааль наклонился, чтобы чмокнуть меня в щеку, я повернулась, подставляя губы - пахнущие ванилью и вишней, пухлые от блеска. Хитрость удалась и не удалась одновременно: светоч коснулся моих губ, но сразу отстранился.
- Не нужно, Ди.
Я покраснела, потом побледнела, потом покраснела снова и вовсе не из-за стыда за то, что попыталась соблазнить Рафаааля, а из-за того, что попытка вышла неудачной. Да и какой ей быть, если я, школьница, соблазняла взрослого парня?! Светоч был непохож на своих ровесников из моего мира! Совсем недавно их различие вызывало у меня восторг, но именно сейчас – отчаянье.
- Раф, ты не можешь, просто не можешь быть таким правильным! Ты от Хондра этой правильности набрался?!
- Все-таки Хондр мой отец, - Рафааль сверкнул улыбкой. От его красоты у меня защемило сердце. Ну почему он не поцеловал меня по-настоящему? Я не кажусь ему привлекательной? Даже теперь, в откровенном наряде и с пухлыми вишнево-ванильными губами? Что не так? – Ты очень кстати пришла: у нас гость. Судя по всему, из ограниченного мира, я его понимаю с пятого на десятое. Ты договоришься быстрее.
Так вот почему Рафааль не стал меня целовать!
В гостиной на диване вольготно расположился незнакомец. Диван был немаленький, но незнакомец исхитрился занять его целиком - здоровенный, по-армейски коротко стриженый, с мощной шеей, переходящей в квадратный подбородок, с крупным носом и резкой носогубной складкой. Рубашка-поло открывала мускулистые, заросшие темными волосами руки, в расстегнутом вороте поблескивала серебряная цепь с распятьем. Стоило мне войти, взгляд гостя уткнулся в мое декольте. Я понадеялась, что это пробудит в Рафаале ревность, однако светоч словно и не заметил.
- Ди, это Олег. Я верно понял?
- Лик, - согласился иномирец, переводя взгляд на мое лицо. Что-то ему там не понравилось, отчего он нахмурился. - Леди, наверно, неинтересны скучные разговоры.
- Леди потерпит. Без леди у вас не получится найти общий язык.
- Ох, точно, мне же дали переводчик! – гость звонко хлопнул себя по лбу и принялся что-то подкручивать на приборе, который я приняла было за наручные часы. Прибор затрещал, зафонил, забулькал.
Пока пришелец боролся с переводчиком, я опустилась на стул, закинула ногу на ногу, выставляя напоказ резинки чулок. В душе поднимался протест. Никогда не понимала, что мои одноклассницы находят в альфа-самцах. Вот и этот поперек себя шире, весь такой серьезный, с мордой кирпичом, такой… из ограниченного мира! Сам объясниться толком не может, а меня пустышкой считает! Наверное, это карма за Настену прилетела.
- Как вы сюда попали? – вкрадчиво поинтересовалась я, скидывая туфельку и покачивая ей на пальцах ноги. Однажды мне попалась книжка по психологии, авторы которой уверяли, что этот жест привлекает внимание мужчин. Авторы оказались правы, Лик заворожено проследил за туфелькой, сглотнул, сказал хрипло:
- Ребята из отдела «Икс» помогли. Хотя едва ли вам это о чем-то говорит.
- Если вы были вынуждены обратиться за помощью, значит, сами не умеете ходить по мирам.
Похоже, Лику все-таки удалось настроить переводчика – треск сменился жужжанием, затем оно стихло, а из механического нутра раздалось эхо. Оно было подобно скверному чтецу: монотонное, без пауз, да и со сменой интонаций не задалось.
- Ходить? Смеетесь? Я об их существовании только сегодня узнал! О реальном существовании, так-то, конечно, фантастику читал, да мало ли о чем фантасты наврут. У ребят из икса целая машина на этот счет предусмотрена, вроде сейфа, только побольше - гудит, лампочками мигает, трясется. Они меня в свою машину впихнули, как Иванушку в печь, и предупредили, чтоб носа наружу не казал, пока работать не прекратит. Хорошо, я клаустрофобией не страдаю. Зато как открыл дверцу, разом и в параллельные миры, и в магию, и в зомби-апокалипсис поверил.
- Вот видите, - я еще разок качнула туфелькой и нанесла решающий удар. – А я первый раз пришла в Калмакайнен из родного мира в пятнадцать лет. Своими ногами, без машин. И в переводчиках не нуждаюсь.
Лик подался вперед, впился в меня взглядом, на сей раз глаза в глаза.