- Так вы тоже из другой реальности?
- Диана мироходица. Если требуется кого-то провести через Мирогранье, она та, кто вам нужен. Ди, какой коатль тебя укусил?
Никто меня не кусал! Я так старалась, задыхалась в корсете, в мини-юбку влезла, хотела… хотела… да уже неважно, чего хотела, но явно не того, чтобы какой-то иномирный альфа-самец принял меня за легкомысленную дурочку, и все на глазах у светоча! Обидно было до слез! Разве я для Лика наряжалась?
Лик меж тем помрачнел, нахмурился, вновь что-то подкрутил впереводчике.
- Коатль?.. Нет, через миры не нужно. Хотя шайтан – тьфу ты, нахватался! - знает, как оно сложится. Мальчику бы одного вытащить. Попал в дурную компанию, заигрался. Их там психологи высшего класса обрабатывают, мозги мехом внутрь выворачивают. Я сам бывало стою на молитве, знаю, что вранье, а спустя минуту ловлю себя на том, что подпеваю да раскачиваюсь в такт. Это я, взрослый мужик со спецпоготовкой, куда там парню из аула, который в жизни ничего интереснее барана не видел! А ему сразу: на тебе айфон, на братство, тесты на выживание. Ай да молодец, ай да самый умный! Засрали парню башку! Вы уж леди простите, увлекся. В лагере сидел, женщин тыщу лет не видел, а тут вы, прямо – уххх!
Что ж, сама просила уххх. Я великодушно махнула рукой:
- Забыли.
Лик оказался агентом-внедренцем. Ему дали задание проникнуть под видом неофита в лагерь, где готовили террористов-смертников, рассорить членов банды, уронить авторитет местных инструкторов и много чего другого, что проходило под грифом «совершенно секретно». Для этого Лик отрастил бороду и в совершенстве научился копировать южный акцент - даже родная мать не признала бы в своем Олежке парня с Рязанщины. Прокололся, как водится, на безделице: не учел разницы в менталитете, доведенной до автоматизма привычки – остановился, чтобы дать дорогу женщине, чего правоверный мусульманин никогда не бы сделал. Расправа была короткой и страшной: били всем лагерем, круговая порука была одним из элементов сплочения новобранцев.
Когда свет померк перед глазами, Лик подумал навсегда. Очнулся оттого, что один из обучавшихся в лагере парней пичкал его червивыми грибами. Походило на предсмертный бред. Оказалось, парнишка спас ему жизнь: отволок в лес, спрятал, а спустя сутки следы от побоев исчезли. Возвращаться в лагерь не имело смысла, и Лик отправился к своим. Звал мальчишку-спасителя, но тот оказался.
Пока Лик был у террористов, ему удалось получить сведения о готовящихся акциях, в одной из которых должен был участвовать спасший его парнишка. Вернись Лик с победой, к нему, возможно, бы прислушались, а так кто захочет рисковать жизнью ради террориста-смертника? «Хочет парень умереть, дело его, - отреагировало высокое начальство на просьбу вытащить пацана. – Наша задача не преступников спасать, а добропорядочных граждан».
Выручили ребята, с которыми вместе пили и ходили на задания.
Выдали картинку с изображением домика, сунули в экспериментальную установку с прощальным напутствием: «Если тебе и помогут, то только там». Где там, Лик не знал. Оказавшись в городе, он принялся показывать прохожим картинку, те в ответ указали дом светоча.
Переводчик жужжал, повторяя за Ликом. Я попутно растолковывала Рафаалю вещи, привычные в моем мире, но незнакомые в Калмакайнене: про террористов, банды, круговую поруку - благодаря светочам обитатели города были избавлены от самых гнусных проявлений человеческих душ.
- Я поговорю с вашим другом, - согласился Рафааль, когда Лик закончил рассказывать.
Иномирный гость недоуменно уставился сперва на светоча, потом на свой переводчик, потряс, прислонил к уху. Переспросил неуверенно:
- Поговорить? Я пытался, не слушает он ни хрена. Да после такой промывки мозгов мальчишка мать родную расстреляет!
- Поговорить с Рафаалем это немного не так, как с другими, Рафааль светоч.
На лице Лика отобразились сомнения. Я поняла, что объясняю не с того конца. Как при нашей первой встрече, когда Рафааль призывал меня не бояться хулиганов, потому что он светоч, а я не могла взять в толк, что может сделать он один против пятерых.
- Светоч будит в людях лучшее, рядом с ним даже помыслить нельзя о дурном, не говоря уже о поступках. Недавно Рафааль прекратил войну, только вообразите: пушки грохочут, в небе файерболы полыхают, лязг и скрежет мечей и раз! - все стихло, будто не бывало, стоило Рафу выйти на поле сражения.