- Разве летучки не будет?
Я бы не отказался еще раз подняться в небо и даже сигануть вниз, только чтобы без озера - тонуть мне не понравилось.
- А не облезешь вертушку ради тебя гонять? Вчера с гор слез, а уже принцем крови себя возомнил. Залазь в машину, поехали.
Интересно, как Мехмет догадался, что я принц? Где я себя выдал?
Я сел. Инструктор покрутил что-то, подергал и повозка резко сорвалась с места. Затрещали кусты, ветви деревьев засекли по прозрачным оболочкам окон. Постепенно заросли поредели, под пузом повозки захрустели мелкие камешки – мы выбрались на дорогу и быстро покатили вперед. Порой с обочины нам махали какие-то люди, тогда Мехмет останавливался и мне приходилось показывать паспорт. Люди смотрели на портрет, затем на меня, кивали: «Езжайте», по-видимому удовлетворившись мазней бездарного живописца.
- Водить ты, разумеется, не умеешь? – после одной из таких остановок поинтересовался Мехмет.
Дело было под вечер. Вокруг стремительно темнело, небо наливалось синью и выталкивало наружу первые бледные звезды.
- Не пробовал никогда.
- Теперь попробуешь. Дорога одна, любой баран справится. А ну, перебирайся на мое место. Давишь левой ногой педаль, дергаешь рычаг, если машина повернет не туда, крутишь баранку. С дороги не съезжай! Давай-ка изобрази.
Я изобразил. Самоходная повозка, которую инструктор называл машиной, чутко откликалась на мои действия, править ей оказалось несложно.
- Сойдет. Увидишь посты, съезжай с дороги и показывай паспорт. Если проблемы, буди.
Выдав инструкции, Мехмет перебрался назад, растянулся, насколько позволяло сидение, и громко захрапел. Я вытянул из него чуток жизненных сил, чтобы поспал подольше. Без Мехметовой болтовни дело пошло веселее. Я обнаружил, что сила нажатия педали влияет на скорость движения, и вдавил ее в пол до предела. В железном чреве машины точно зарычал разгневанный зверь, пейзаж за окнами размазался потоками черноты.
Я не питал иллюзий, что скорость собьет Первого советника со следа – уж если он смог отыскать меня в бесконечности Мирогранья, пространство одного-единственного мирка не станет ему серьезной препоной. Это дело времени – времени, которого у меня нет. Именно поэтому я должен умереть, причем так, чтобы у Гризельма не осталось в том сомнений. Понимая это, я все же продолжал гнать машину – не потому, что хотел сбежать, а потому, что ощущение скорости было сродни чувству полета. Воздух свистел в ушах, колеса шуршали по дорожному покрытию, от прозрачной оболочки окна отскакивали камешки да бестолковые ночные насекомые.
Утром проснувшийся Мехмет выгнал меня из-за руля. К тому времени горы исчезли, им на смену пришли человеческие жилища - каменные и деревянные, заключенные в оболочки заборов. Чем дальше от лагеря мы отъезжали, тем становились жилища выше, а заборы - ниже, пока, наконец, не остались одни дома, зато какие: со множеством глаз-окон, с гору размером.
- Чего рот разинул, высоток в своем ауле не видел?
Мехмет ощерился в улыбке, что у людей обычно означало радость, только Мехметова радость отдавала какой-то дрянью. Он думал удивить меня огромными домами? Да Гризельму что маленькие дома, что большие на один зубок – разгрызет, как разгрыз стоглазого пана Опта, хотя тот тоже был размером с башню.
Под управлением Мехмета повозка двигалась еле-еле, и я задремал. Проснулся, как водится, от удара под ребра.
- Все, прибыли. Вылазь!
Машина стояла на крохотной площадке, озаряемой высоким тонконогим светильником. Деревьев почти не было, а те, что были – чахлые, сохлые, больные; зато с четырех сторон площадку обступали каменные башни, которые инструктор именовал высотками. Внутрь одной из них мы и направились. Мне было интересно, что там – дом из ткани не впечатлил меня, возможно каменный окажется поинтереснее. Внутри высотка оказалась не полой, как можно было ожидать от башни, а состояла из множества слепленных вместе ячеек. Стоило нам остановиться возле одной, как в другой, соседней, распахнулась дверь.
Мне трудно привыкнуть к тому, что двери в Мирогранье разграничивают одно и то же пространство. Никогда не понимал, каков их смысл, если они не скрадывают расстояние и не отворяют другие миры. На миг вышедшее из двери существо все-таки показалось обитателем другой реальности, однако я не позволил себе обмануться. И все же такое я видел впервые. Начать с того, что существо имело форму женщины. Нет, не так, по меркам этой реальности оно и было женщиной. Ее голые ноги сверху прикрывала узкая полоска ткани, столь же узкая полоска прятала пару сосков, оставляя на обозрение живот, в центре которого блестел прозрачный камешек, и большую часть груди, тоже с камешком. Волосы женщины были сочного розового цвета и пахли сластью.