Прежде я пользовался готовыми щелями, расширяя их по мере необходимости. Ставка была отчаянной: наследие Ма-Ть-Мы должно было проснуться во мне – или я бы проиграл. На мою удачу оболочка разошлась, но удача на том и иссякла. Разрыв вышел небольшим: одному-то сложно втиснуться, не то, что с ношей. Девушка, притихшая было в момент прыжка, снова принялась вырываться.
- Не возись - уроню, - сквозь зубы прошипел я, но она была далека от того, чтобы мыслить разумно, а только вертелась, билась и даже вцепилась зубами мне в руку. Но по крайней мере, вопить перестала.
Я изо всех сил работал крыльями, стремясь удержаться возле разрыва и одновременно его расковыривал. Ветер сносил меня в сторону. Крылья дрожали от напряжения - жаль, я не опустошил инструктора раньше, сейчас нормально летел бы, я не трепыхался. Грохнуло еще раз – ближе, громче, злее. Вновь посыпались камни. За спиной раздался противный хруст и одно крыло онемело. Как там обещал Мехмет? Цепная реакция? Расхерачит в хлам? Похоже, и без инструктора я отлично справляюсь с задачей умереть. Цель была рядом, она манила и переливалась, но я ничего, совершенно ничего не мог сделать. Третий взрыв не заставил себя ждать. Вспышка. Раскат. Прозрачная крошка сечет лицо, порошит глаза. Меня мотнуло, закрутило, подбросило и с девушкой в руках я влетел в щель.
Боль
Со мной творилось неладное. Я не мог выразить это словами, потому что не знал таких слов. Через тело точно прорастали тончайшие нити и, проросши, заставляли его дергаться и извиваться помимо воли. Мозг бездействовал. Нечто громадное, всепоглощающее, самоцельное заполнило меня до краев, отсекая все остальное. Я не мог видеть, слышать, дышать, говорить. Глаза рвались из орбит, из горла исторгался хриплый клекот. Оба сердца то суматошно колотилось вразнобой, то разом замирали. Грудная клетка покрылась ледяной коростой: я судорожно пытался вдохнуть, пропихивал воздух сквозь гортань, а дальше не получалось сделать ни глотка. Меня крутило и выворачивало, растягивало до бесконечности и сжимало в точку, разносило на молекулы и воссоздавало по совершенно иным канонам.
Так плохо не было, даже когда придворные бросили меня на поживу вертоптахам, даже когда я попал под лучи из глаз Анбиса, даже когда Гризельм отгрызал мне ноги. Я не понимал, что со мной творится, и от этого было жутко. Это откат? Неужели Ма-Ть-Ме также плохо, когда она режет оболочки миров? Чушь, я наблюдал этот процесс не раз, и ни разу она даже не поморщилась. Так могли дергаться люди, но чтобы высшее существо Интерры корежило подобно обитателям мирогранья… Что со мной? Что?!
Когда я вновь обрел способность воспринимать окружающее, то обнаружил себя в грибнице. Надо мной мерно покачивались огромные маслянистые шляпки, колыхались длинные седые волокна, на зубах скрипела земля. Грибы уже научились меня узнавать и светились, едва я приходил: одни пускали огоньки по плоским шляпкам, другие, что повыше и потоньше, выпускали язычки пламени прямо из острых макушек. Парочка хронокрадов зарилась на мои глаза. Я отшвырнул их: «пшли прочь, я пока не сдох!». Голос сипел, с меня градом лил пот. Я попытался оттолкнуться от пола в попытке встать - руки свело дрожью. Когда я все-таки поднялся, грибы закачались, хотя нет, это я сам нетвердо стоял на ногах.
Обитательницы мирогранья нигде не было видно. Жаль, если ее опустошили хронокрады. Мельком я подивился этой жалости – червей следовало кормить, а девушка ценности не имела. С другой стороны, много с нее не наешь… Хронокрады питались неряшливо, после их трапезы всегда оставались объедки – обувь, волосы, клочья одежд. На сей раз пол грибницы был чист. Я принюхался. До Гризельма мне далеко, но все же мой нос почувствительнее людского. Еще там, на крыше, я запомнил запах девушки: свежесть с едва уловимой горчинкой. Запах вел в левый дромос. Шатаясь, побрел туда. За спиной волочились крылья – здоровое, и то, которого я почти не чувствовал.
Она не ушла далеко. На пути девушки оказался корнеловчий, одно из низших существ Интерры. Выглядит он как дерево мирогранья, этим сходством легко обмануться, если только не смотреть вниз. Потому что вместо корней за камни цепляются человеческие руки, каждый палец на которых выступает рукой для новых пальцев-корней меньшего размера. Один умник из мирогранья подсчитал как-то, что суммарная толщина пальцев корнеловчего равна толщине его ствола. Умение считать математика и сгубило, убегать надо было, а не умничать!