— Коронного свидетеля, черт бы его побрал, — пробурчала я.
— Можно и так сказать, — не стал возражать Януш. — И еще не исключено, что одна из девиц скажет что-нибудь существенное. Больше всего надежд на Марленку, завтра с ней еще раз побеседуют. Вечером я вам обо всем доложу.
— Почему ты не покормишь его? — спросила Гражинка, вернувшись за корректурой.
О, хороший вопрос. Похоже, девушка вылезает понемногу из пропасти, раз способна думать не только о своем Патрике. А главное, доказала, что способна слышать и понимать человеческую речь, причем реагирует нормально.
Только вот вопрос задала неприятный.
— Потому что нечем, — вежливо пояснила я. — В холодильнике только замороженные продукты, ну еще есть яйца. Так яичницу он и сам сумеет себе приготовить, к тому же съест спокойно, никто не будет мешать его пищеварению, задавая глупые вопросы. А на чай — милости просим.
— Если вам так хочется, — живо отозвался Януш, — съем быстренько яичницу и приду.
Оказывается, он все еще не ушел.
— Хочется! — ни секунды не колебалась я, ибо как раз в моей голове зародился поистине дьявольский замысел. Как-то так, сам по себе зародился, из ничего. Возможно, мною руководило желание как можно скорее покончить с этим надоевшим делом.
А что, если Патрик замочил Кубу? Если Патрик был первым, а Куба заявился сразу за ним и стал свидетелем недоразумения с тетей… А Патрик, не будь дураком, под каким-нибудь умным предлогом заманил Кубу в какое-нибудь пустынное место и радикально заставил замолчать, труп же.., что с трупом? Да мало ли что можно сделать с трупом! Труп бесследно исчез — и все.
Для этого имеется множество способов. Сомневаюсь, чтобы Патрик всегда, предвидя такой случай, носил с собой серную кислоту, чтобы растворить труп, но маленькая саперная лопатка могла у него быть? Как у каждого автомобилиста. Аккуратно вырыл ямку, закопал — и делу конец. И никому до сих пор не пришло в голову искать тело Кубы по окрестным лугам, лесам и оврагам.
Наоборот — чтобы Куба прикончил Патрика — такого просто не могло быть. Я лично видела живого и здорового Патрика несколько дней тому назад. И Гражинка видела, и глины.
Это Куба исчез сразу же после убийства и до сих пор его никто не видел.
Мысль была так ужасна, что я, не осознавая, что делаю, уставилась на Гражинку с таким выражением, что девушка не могла не почувствовать терзавших меня опасений.
— Что случилось? — испугалась она. — Почему ты на меня так смотришь? У меня тушь потекла или что другое произошло?
Легче всего было сказать про тушь, да не люблю я лгать. Излагать же без достаточных к тому оснований столь жуткие для девушки предположения я не решилась.
— Подождем Януша. Я не спросила его, задавали ли они кому-нибудь вопрос, который меня беспокоит. Пусть нажмут на Марленку, надо ему подсказать. Честно говоря, я бы хотела вернуться к корректуре.
— Знаешь, все эти запятые и опечатки представляются мне такими милыми, так успокаивают…
— Когда имеешь дело с убийством, успокаивают даже тире.
— Но ты же не выносишь тире. Как и точки с запятой.
— Не выношу, предпочитаю преступление. Правда, не такое, как наше, уж очень оно изматывает и связано с близкими мне особами, и все же я бы его.., если бы не болгарский блочек.., ну да ладно. Знаешь, я так о нем беспокоюсь, места себе не нахожу. Решила непременно поменять на идентичный и даже придумала предлог. То есть не придумала, предлог настоящий, не придуманный… Тьфу, совсем запуталась. Когда не хочешь говорить правды, лучше помолчи! Сколько раз себе твердила это.
О корректурах мы обе забыли. Болгарский блочек заставил нас перестроиться на марки.
Гражинке захотелось полюбоваться ими. Я охотно отодвинула подальше корректуру, кряхтя, достала с нижней полки марочный каталог и кляссер с блочком-1 Об. Эта замена имелась в наличии, и я могла ее продемонстрировать девушке.
Вернувшийся Януш застал нас в центре марочного хаоса. Пол в комнате был завален кляссерами и отдельными листами с марками, поскольку я сочла полезным для успокоения нервов Гражинки продемонстрировать ей Папуа и Новую Гвинею. Меня же вид марок возбудил еще больше, так что я окончательно укрепилась в своем намерении.
Увлекшись марками, я позабыла об осторожности и спросила Януша:
— А кто и когда видел Кубу последний раз?
И где? Хоть кто-то что-нибудь сказал об этом?
Что-что, а глупой Гражинка не была. Позабыв о марках, она диким взглядом уставилась на Януша. Наверняка ей пришло в голову то же, что и мне, и весь мой организм перевернулся вверх ногами. Второе преступление Патрика! Езус-Мария!
А Януш совершенно спокойно ответил.
Оказывается, у него были сведения на этот счет.
— Марленка и Антось вместе видели его, когда он утром уходил от них. На следующий день после убийства Вероники. Причем так рано, что сенсация не успела разлететься по местечку.
И по мнению Марленки, Куба был очень доволен жизнью, такой у него был умиротворенный вид. Антось же никак не высказывался насчет вида Кубы.
— Погоди, что-то у меня не сходится, — возразила я. — Насколько я помню, Марленка утверждала, что после этого вечера Кубы не видела.
— Поприжали ее, она и вспомнила, — отмахнулся Януш. — Очень неохотно, но призналась, что видела Кубу. А тогда не призналась, пояснила, что спросонок могла и позабыть. А теперь вот вспомнила: как кофе себе варила, а Куба свой кофе уже успел выпить.
— И уехал?
— Оба уверяют — уехал.
Труп убитого Кубы несколько поблек в моем воображении.
— На чем уехал?
— На своей машине. Довольно старый «фиат пунто». Темно-зеленый, если тебя это интересует. Номера никто не запомнил.
— А Патрик?
— Что Патрик?
— Он когда уехал? Ведь он же там был.
— Об этом никого не спросили. Когда снимали показания по первому разу, он еще не был в числе подозреваемых, по второму разу еще не всех успели допросить. Однако… — и он перевел взгляд на Гражину, — ведь известно, когда он появился в Дрездене?
— Нет, — ответила Гражинка, причем с таким выражением, словно труп Кубы представлялся ей намного отчетливее, чем мне.
— Так когда ты его там увидела? — нетерпеливо спросила я.
— Только утром следующего дня. Хотя он и утверждал, что был там уже вчера вечером и видел меня в окошке Лидии. Возможно, к окошку я подходила.