— Она всегда запирала дверь кабинета пана Хенрика, — отрезала девушка.
— Сейчас мне не нужен кабинет пана Хенрика. Вспомни, не видела ли ты там ценного фарфора… Впрочем, откуда у него может быть эпоха Минг? Пожалуй, из-за раннего мейсенского у нас тоже вряд ли убивают. Может, много видела у него столового серебра? Оригинал Эль Греко на стене? Или хотя бы наш Хелмовидский?
Подошла официантка, мы сделали новый заказ. Разумеется, пиво. И обычный сырок, пусть радуется.
— Мне оригинала не отличить от копии, — холодно призналась Гражинка. — Я понимаю, о чем ты. Доллары, золото, драгоценности. Нет, думаю, что нет. Она опустошила этот дом, даже я замечала, как исчезают вещи — диван, шкаф, кресла, коврик, и тот, что лежал на полу, и тот дешёвенький, что висел на стене у кровати. Все распродала. Остались комодик и сервант, очень старые и в плохом состоянии, их, видно, никто не захотел купить. Питалась же она главным образом объедками из ресторана, распределяла на целый день и с кошкой делилась…
Услужливая память подсунула мне пустое блюдо. Вот, пожалуйста, получала еду на целый день, в тот раз ещё на редкость много ей посудомойка положила. Кто же, холера, все это сожрал?
— ..в огороде выращивала петрушку и свёклу, но как-то плохо у неё все росло, — продолжала Гражина. — Ага, и ещё мяту. Вот мята росла хорошо, ей на весь год хватало.
Я сделала вывод, изо всех сил цепляясь за вожделенную тему:
— Или у неё и в самом деле не было никакого сокровища, или она не знала о наличии оного. Однако в кабинет Хенрика ты все же в конце концов вошла.
— Правильно, уже совсем под конец, — подтвердила девушка.
— Неважно. Она показала тебе кляссеры, все бумаги о марках. А вот ящики…
В голове внезапно мелькнула какая-то довольно расплывчатая мысль. Я судорожно попыталась придать ей более чёткие очертания.
— Минуту, какими они были, эти ящики по размеру? И сколько их было всего?
— Размера вот такого, — отмерила Гражина руками часть стола. — А была их куча, но не скажу, сколько именно. Вот если бы их поставить все рядышком…
Я тут же мысленно представила не то очень большой чемодан, не то средних размеров сундук. Если бы такое выносили из дому, соседи не могли бы не заметить — ящики ведь были железные, тяжеленные… Хотя если бы кто-то выносил по одному ящику, тогда, возможно, он не так бы бросался в глаза. Но тогда это заняло бы много времени. Постой-постой, к чему это я?
И только теперь вспомнила я бабу с огромными мешками и сыном — сборщиком металлолома. Так-так, и что же получается, этот сын обнаружил на свалке пустые металлические ящики? А их содержимое? Ни один нумизмат не свалит драгоценные монеты просто в мешок, как попало. Со старинными монетами обходятся бережнее, чем с драгоценными камнями.
Монеты и без того доходят до наших времён в очень плохом состоянии, а всякий брак — царапина, пятно или ещё какой-нибудь дефект — значительно снижает ценность монеты. Тогда что? Думай, думай.. Похититель коллекции мог забрать монеты в тех самых подносиках с углублениями, которые видела Гражинка, если эти подносики аккуратно сложить… А тяжеленные ящики выбросить. И сын той женщины их нашёл. Где? Когда? Надо же, как мне повезло, что случайно тогда столкнулась с этой женщиной.
Повезло? Да зачем мне вообще все это, а теперь ещё и тяжеленные ящики? Вспомнила — затем, чтобы оправдать Гражину, снять с неё тяжесть подозрений, а также помочь полиции узнать от девушки все, что она знает, возможно не отдавая себе в том отчёта. И прежде чем рассказать Гражине о старухе и её сыне — сборщике металлолома, я решила сама закончить допрос девушки. Хватит её терзать! Если что-то ещё знает, пусть немедленно скажет мне — и конец.
И я продолжала настойчиво расспрашивать.
— Но ты хоть время от времени с ней разговаривала?
— Первые три раза я приходила только для того, чтобы поговорить. Этим все и ограничивалось. Лишь когда я пришла в четвёртый раз, Вероника впустила меня в кабинет Хенрика и показала кляссеры. За работу я могла приняться только во время пятого визита. Ну а потом уж… сама понимаешь.
— Но она хоть что-то говорила во время всех этих твоих визитов?
— Говорила. Сначала только о брате, так что я узнала о его смерти все в самых ужасающих подробностях. Как у него всегда было плохо с сердцем, какие приступы случались, как в конце концов умер от инфаркта. Ты и в самом деле желаешь тоже узнать все это с мельчайшими деталями? Знаешь, когда я изо дня в день выслушивала это, она так красочно расписывала — мне самой становилось плохо, казалось, сердце вот-вот оборвётся. Ты тоже этого хочешь?