— Я знаю наследника? — поразилась Гражинка. — Какого наследника? Вероники? Кого же? Того твоего племянника?
— Вот именно. Патрика.
— А Патрик тут при чем?
— Патрик Каминский — племянник, наследник. И очень даже при чем.
Гражинка онемела. Когда первый шок миновал, девушка так встревожилась, что я испугалась за неё. Помогла погибель рода человеческого. Оглядевшись (мы, разумеется, опять сидели в гостиничном ресторане), она хрипло произнесла:
— Ты права, без бутылки не обойтись. Давай хоть по коньяку хватим.
— Я бы на твоём месте подумала, — осторожно заметила я. — Тебя вот-вот выпустят на свободу, а ты тоже за рулём.
— Я просто не в состоянии думать. И разговаривать с тобой на трезвую голову тоже не в состоянии, когда ты сообщаешь такие ужасные вещи. Коньяк и минералку! Её, скорее всего, вылью себе на голову.
— Правильно, вылей Только сначала дай мне сделать глоточек Так ты не знала, что твой Патрик является наследником Фялковских?
— Понятия не имела. Слушай, а ты в этом уверена? Тут не может быть ошибки?
— А его фамилия действительно Каминский?
И проживает на Окенче? Улица..
— На Окенче, улица Доротовская. О нет, это слишком ужасно! Я протестую!.. Почему он мне не сказал?!
— Тебе лучше и в самом деле выпить коньяка, — поспешила я успокоить девушку. — На тебя смотреть страшно, того и гляди люди станут оборачиваться. Без истерик! И вообще, быть наследником у нас законом разрешается, ничего плохого в этом нет. Это не преступление, даже не проступок, чего уж так психовать? Мне и самой интересно, почему он скрыл от тебя этот факт. Может, просто не придаёт ему значения и не считает нужным сообщать?
Раздирающе простонав, Гражинка обеими руками вцепилась себе в волосы и так замерла Я заказала коньяк и минералку Официантка смотрела на нас с большим любопытством. Заказ постаралась выполнить побыстрее.
— Ну! — поощрительно подтолкнула я девушку, когда напитки уже стояли на столе.
Глотнув спиртного, Гражинка немного успокоилась, тяжело вздохнула и с таким укором уставилась на меня, словно это я лично прикончила обоих Фялковских для того, чтобы засадить в тюрьму её дорогого Патрика.
— Теперь я и не знаю, что будет, — безнадёжно прошептала девушка.
Мне же все это очень не нравилось. Патрик не явился на свидание как раз в тот момент, когда совершалось убийство И он к тому же наследник… Интересно, каково его имущественное положение? Уже не мог вынести безденежья?
Терпения не хватило? Минутку, он же наследник, нумизматическая коллекция и без того переходила к нему, на кой ему красть её? Для отведения глаз? Для того, чтобы сбить с толку полицию?
Езус-Мария, родную тётку угробил! Ну, пусть не тётку, а двоюродную бабку! Эх, не везёт Гражинке с хахалями.
Теперь опять главным для меня стала забота о несчастной Гражинке, хотя какая-то частичка мозга продолжала трудиться над расследованием. Интересно, знают ли легавые о том, что наследник был здесь в момент убийства и продолжает оставаться на месте преступления до сих пор? О, холера, ещё и пряжка от брюк, ведь это же убедительнейшее вещественное доказательство! Нет, доносить им об этом не стану, пусть сами копаются.
Я искоса поглядела на Гражинку. Она сидела как в воду опущенная В лице ни кровинки.
— Послушай, кохана, коньяк ты выпила, сейчас я тебе закажу второй, но советую настроиться по-боевому. На всякий случай. Не знаю я твоего парня, черт знает, может, он и угробил тётку, но теперь суды не свирепствуют, учитывают нравственный облик подсудимого, непредумышленное убийство, действие в состоянии аффекта и все такое. Походишь к нему в тюрьму, поносишь передачки, дело житейское…Только пусть он тебе расскажет, как все произошло, потому что в принципе убийца не имеет права наследовать. И у кого мне тогда покупать болгарский блок?
Я изо всех сил старалась хоть как-то утешить девушку и болтала, что приходило в голову, лишь бы не молчать. Похоже, успокоить мне её не очень удалось. Я с ужасом видела, что она вот-вот разрыдается. Ну что ещё ей сказать?
И тут Гражинка словно очнулась. Хриплым шёпотом она с трудом выдавила из себя:
— Нет! Я его знаю. Нет! Может, собой не владел, себя не помнил, но не ради наследства.
О Езус-Мария, не также глупо!
— Понятно. Он бы убивал умнее. А может, рассчитывал, что ты предоставишь ему алиби?
Гражинка вновь глотнула испытанного лекарства и вроде бы слегка оправилась.
— Вообще-то я не выношу коньяк, — нервно заявила она. — Предпочитаю вино. И убивал бы не так глупо, знаю, что говорю. Ведь он же не кретин и не мог надеяться, что я совру. Особенно в таком деле.