Тут я припомнила, что одну монету нашли под письменным столом покойника. А в щелях пола могла оказаться и не одна монета. Дом… как его… Баранека ветхий, доски пола расползлись, много монет могло провалиться, если их пересыпали в спешке. Вот если содрать все доски…
И я решительно заявила:
— Точно знаю — все не украли. Ведь кражей занимался кретин, жалкий примитивный воришка, с монетами обходился варварски и несколько штук растерял. Сама видела. Одну монету, правда, полиция подняла и опечатала в моем присутствии, а что с остальными?
Тот Пан очень огорчился. Ещё бы, каждый истинный коллекционер бы огорчился. Пообещал мне бдить вдвойне, отслеживая каждую появившуюся на нумизматическом рынке монету, а также как-нибудь отловить Петшака и поаккуратнее расспросить его. Я же с лёгкостью стряхнула с себя угрызения совести, что напускаю ищейку на невинного человека.
Теперь мне больше всего хотелось ознакомиться с результатами обысков, устроенных прокурором в домах подозреваемых.
И как-то незаметно Гражинка отошла на второй план, на первый же выдвинулась любовь к коллекционированию и всему связанному с ним.
Ну и конечно, болгарский блок, недоступный для меня до тех пор, пока не будет окончательно решён вопрос о наследстве.
Гражинка явилась ко мне без предупреждения, ближе к вечеру. Принесла все необходимое для работы, однако не проявляя ни малейшего желания поработать. Я не успела перекинуться с ней и двумя словами, как явился Януш.
Увидев Гражину, он сразу изменился в лице.
Понятно, плохие вести. Закончится ли все одним смертельным ударом или придётся выносить ещё и другие?
Гражинка сама решила за нас.
— При других обстоятельствах я бы вышла, оставив вас одних, — заявила она голосом безо всякого выражения. — А теперь нет. Не выйду.
Можешь говорить при мне, я настроилась на самое плохое. И разумеется, понимаю: то, что ты сообщаешь Иоанне, — служебная тайна. Не бойся, от меня никто слова не услышит. Патрик арестован? Он признался?
Януш не стал оглядываться в поисках ужина.
Два ужина подряд — это уже слишком. Я не сомневалась, что он предусмотрительно перекусил у себя, — его квартира на том же этаже. Единственное, на что он мог всегда рассчитывать в моем доме, так это чай. Я как раз поставила чайник на газ.
— Пока не вернусь с чаем — ни слова, — строго потребовала я и устремилась в кухню.
Им недолго пришлось ждать. Уже через три минуты я появилась с тремя стаканами чая.
Все это время Гражинка молча ожидала ответа на свои вопросы. Застыла как каменный столб.
— Нет, — ответил ей Януш.
— Что нет? — крикнула я, пока Гражинка раскрывала рот, чтобы тоже уточнить неясный ответ. — Не арестован или не признался?
— И то и другое. Правильнее сказать — ни то ни другое.
— Почему?
— Патрик сбежал, они его ещё не поймали, так что никакого допроса не было. Письменного сообщения он тоже не оставил.
Гражинка медленно опустилась на стул и, выпрямившись, застыла с безучастным взглядом. Это должно было означать, что она идеально спокойна и готова все выслушать. Так я ей и поверила. Меня не проведёшь. Я лихорадочно соображала: что подать на стол? Вино, коньяк, лёд, валерьянку?
Решила принести все, на всякий случай, и сделала это в молниеносном темпе. Пусть все стоит на столе, чтобы больше не отвлекаться.
— Итак, начинаем, — принялась я распоряжаться. — Подробности потом, а сначала главное. Результаты обысков!
— Никаких результатов.
— Совсем никаких?
— Никаких. Не назовёшь же результатом остатки лома у Веси и несколько растрёпанных «Плейбоев» у Антося. Даже наркотиков ни у кого не было. Даже спиртного.
— Но Антося допросили?
— Да.
— И что?
— Ну вот, ломается тобой же установленный порядок. Давай сначала о главном, а потом детали, ты ведь требуешь подробностей.
Ятем временем бесшумно доставала бокалы и рюмки, глубоко разочарованная результатами обысков и постепенно убеждая себя возложить надежды на Патрика: коллекция у него, а уж он-то к ней отнесётся бережно. И если в ней имеется холерный брактеат, коллекция раньше или позже отыщется.
— Нет, теперь давай уже в подробностях!
Прежде всего об Антосе. Узнали у него в конце концов, чем был огорчён Куба?
Гражинке удалось пошевелиться. Она взяла в руки стакан с чаем — А это как-то связано в Патриком? — с трудом выговорила она.
— Ещё как! — заверила я девушку.
И тут только вспомнила, что из самых лучших гуманных соображений не рассказала ей о последних открытиях полиции. Ничего, потом сообщу, успею ещё.