- Ну, знала, тебе-то зачем? – зло отреагировала Марина. – Она хоть и проституткой была, но человек же.
- Я хотела бы к её родителям сходить, принести свои соболезнования, рассказать о последних минутах жизни их дочери.
- Да у неё только мать и есть. Но давай без фокусов, она и так еле держится.
Я и не собиралась издеваться над человеком, хочу прояснить для себя кое-что.
После работы я отправилась к матери убитой девушки, по пути обдумывая примерный ход диалога, и с чего вообще начать. Я слышала предсмертные крики её дочери, разве об этом стоит упоминать, кто захочет слышать подобное.
Уже возле калитки я замешкалась и хотела уйти, когда меня окликнули.
- Эй, проходите спокойно. – Я не стала задерживать гостеприимную хозяйку и вошла. - Я не сумасшедшая, - устало добавила женщина.
- У меня и в мыслях не было, - пробормотала я, снимая обувь в коридоре.
- Правда? Я-то думала только ленивый не слышал, как меня поносят по всей деревне. Оказалось, есть ещё такие люди, - удивлённо высказалась мать погибшей. Мне показалось, я ей даже настроение подняла.
- Не участвую в обсуждении сплетен, к сожалению.
- Я знаю, кто вы, - сразу начала мать погибшей, представившись Натальей. – Мне дочь про вас рассказывала. Вы очень умная и молчаливая.
- Как же она узнала о моём уме, если я молчалива. Да и не виделись мы толком.
- Девочка у меня была очень глупая, дурочка, одним словом. Но хороших, глубоких людей чувствовала на расстоянии. Так получилось, что родилась с отклонениями, а как созрела, стала много времени с мужчинами проводить. Я её уж и гоняла, и дома запирала, и таблетками кормила, всё без толку. «Я к мальчикам», и хоть святых выноси! Сколько молилась, чтобы Бог вернул моей девочке разум, врачи на нас сразу рукой махнули, говорят – теперь это ваш крест, тащите, мамаша. А я что, как могла, так и тащила.
- Мне безумно жаль, что так вышло.
- Да чего теперь говорить, вон, даже дружок-одноклассник помогать отказался, будь он неладен! – выругалась женщина. – Наобещал мне с три короба, и ни хера не сделал, пиздабол.
- Вы о ком? – опешила я.
- Да о ментяре, однокласснике бывшем моей девочки, Витальке Кондрашёве. Сказал, что всё будет в лучшем виде, и забил. Дело закрыли, убийц не нашли. Ничего не нашли, даже ни одной причины мне не назвали. Погибла моя девочка по чьей-то прихоти.
Я ещё довольно долго слушала этот крик души и понимала, что больше не могу продолжать. Слишком больно, и слишком тяжело. Пришлось прощаться, ссылаясь на позднее время. Я пожала руку этой мужественной женщины и скорее покинула дом.
На следующий день, уже после обеда, пока я драила пол от разбитой банки уже присохшего варенья, ко мне подошла директор, и ещё двое незнакомых людей.
- Оксана Борисовна, будьте добры, пройдёмте с нами, - строго объявил один из мужчин, и в полном смятении, я отправилась следом.
Уже в кабинете директора мне объяснили в чём дело.
- Вас последней видели возле дома Григоренко. Она повесилась вчера вечером.
Несчастная мать, что ещё вчера изливала мне душу… Зачем я так рано ушла, зачем?
- Я не имею к этому никакого отношения. Когда я уходила, она была ещё жива, и вполне бодро держалась. И уж точно я не приносила ей ни мыла, ни верёвки, мне бы и в голову не пришло.
- Вас никто и не обвиняет, пока, - сказал второй. – О чём вы говорили?
- О её дочери, о деле, которое закрыли толком не расследовав, я больше слушала, чем принимала участие в беседе.
- Посёлок не покидайте, возможно, ещё понадобитесь, - в ответ услышала я.
- Я и не собиралась, - пожала плечами, и пошла обратно, оттирать въевшееся пятно.
Домой я вернулась чуть позже обычного, а всё потому, что на свежем воздухе мозг заработал и стал думать активней. Я шла медленно и связывала между собой услышанное: бывший одноклассник погибшей девушки мог попросить её подсобить с кражей наркотиков. Очень странный выбор. Иногда к хозяину привозили на хранение общак, по виду — сумма баснословная, но убийцы искали именно порошок.
Девушка выдала тайник, но там ничего не нашли. Значит хозяин перепрятал, либо доносчица. Тогда получается, что она знала о нападении, или хозяин знал? Тогда почему не позвал подмогу? Может сообщница в последний момент проговорилась? Судя по отклику её матери, девушка была с головой не в ладах, всё что угодно могла выкинуть.
От ужина, предложенного отцом, отказалась. Разболелась голова, слишком много навалилось в последнее время. Куда девать все свои выводы – я не знала. Таскать с собой такой груз – большая ответственность, и это давило на меня, заставляло нервничать. Вдруг не мне одной такие выводы пришли в голову? И что будет дальше?