– Задумался просто, не сразу понял, что в лифте кто-то есть… – попытался неуклюже оправдаться. – … испугался слегка…
Парень кивнул, видимо, удовлетворённый таким объяснением.
Из подъезда мы вышли вместе, и прежде чем уйти, он спросил прикурить. Я протянул ему пачку и зажигалку, отмечая, что руки у меня дрожат. Он вытащил одну сигарету, щёлкнул зажигалкой, благодарно кивнул, и бодро направился прочь, на ходу застёгивая свою ярко-оранжевую ветровку. Я бестолково посмотрел ему в спину, прикрытую серым рюкзаком с пятнами разноцветных значков, и пошёл в противоположную сторону. Мысленно я приказывал себе успокоиться, и не пугать людей своим безумным взглядом.
Аккуратные распросы соседей, которых я встречал у подъезда, или в лифте, дали понять что странную тварь видел только я. Что самое страшное, что видели в этом доме за последнее время — это пара крыс в мусоросборнике, да мужичок из соседнего подъезда, который словил «белочку», и в одних семейниках выскочивший из дома в погоне за невидимыми чертями.
Вскоре я уже начал сомневаться - а действительно ли что-то видел? Может, из-за постоянного недосыпа, я задремал стоя у окна и увидел сон? А догоревшая сигарета обожгла мне пальцы и разбудила. И я не разобравшись, где сон, а где явь, рванул домой, хотя этот забинтованный ужас был только в моей голове. Могло же так быть? Наверное.
Примерно за неделю, мне удалось убедить себя, что никакой твари не было. Я уже почти не вздрагивал, когда выходя на лестницу, слышал какие-то звуки или шорохи, которые объяснялись простой жизнедеятельностью человека в большом многоквартирном доме. Но с вечерними, а тем более, с ночными перекурами завязал. Вообще, курить стал меньше. Хоть какой-то плюс. Правда, спал, по-прежнему, плохо.
В субботу я возвращался домой поздно, где-то в первом часу. Засиделся у приятеля под приятный разговор. Первое, чем «порадовал» меня подъезд – неработающие лифты. Сразу оба. Это показалось мне странным – обычно хоть один, да работал. Но я не особо огорчился, благо пятый этаж - не пятнадцатый, по лестнице дойду. Поднявшись на первый пролет, я невольно вспомнил примерещившуюся мне тварь в бинтах. Но тут же тряхнул головой, отгоняя воспоминание – ну что за детский сад? Решил же, что ничего не было. И нарочито бодро зашагал по ступенькам вверх.
Поднявшись до четвёртого этажа, я невольно остановился. За дверью, в лифтовом холле, кто-то плакал. Даже не плакал – рыдал. Громко так, протяжно, с подвываниями. Честно говоря, от этого звука у меня прошёлся мороз по коже. И как я не услышал этого воя еще на первом? И почему никто из соседей до сих пор не вышел узнать, что тут происходит? Чуть помешкав, я всё же решился, и открыл дверь.
Она сидела на корточках возле мусоропровода. Согнувшись в три погибели, слегка покачиваясь, вцепившись пальцами в длинные тусклые волосы, какого-то невнятного мышиного цвета. Женщина, в длинном сером платье, рыдала так, словно на неё обрушились все беды мира.
Слегка растерявшись от такого зрелища, я неуверенно окликнул её:
– Эй! Вам плохо? Нужна помощь?
Я не был уверен, услышит ли она меня за своими подвываниями.
«Может стоит подойти, коснуться плеча? А вдруг она сумасшедшая, и опасна? Вцепится ещё в глаза...»
Пока я пытался сообразить, что лучше сделать, она вдруг, не прекращая рыдать, выпрямилась. Я невольно отметил, какая она худая и высокая. Выше меня на голову.
– Вам помочь? – ещё раз попытался я наладить контакт, но на всякий случай отступил на шаг. – Может, «скорую» вызвать?
Она обернулась… И я попятился, чувствуя, как мои глаза лезут из орбит. Появилось то же ощущение слабости и ступора, что я испытал почти две недели назад, и что — как я успешно убедил себя — мне приснилось.
У неё практически не было лица! Там, где должны были быть глаза и нос, была гладкая бледная кожа – словно это было лишь заготовкой под лицо, на которой ленивый скульптор никак не соберётся изваять положенные органы чувств. Зато рот был на месте – широкий, тонкогубый, подвижный. Кривящийся в нескончаемом жалобном вое. Она вытянула длинные худые руки, и пошла на меня, слепо ощупывая воздух костлявыми пальцами, и не прекращая рыдать.
Надо отдать мне должное – в этот раз я не стоял столбом, пялясь на этот нечто. Я просто развернулся, и драпанул вверх по лестнице. Преодолев первый пролёт, на втором я умудрился споткнуться, и растянулся на ступеньках, чудом не отбив локти и колени. Под несмолкающий вой, я панике глянул между перил уверенный, что это – чем бы оно ни было – гонится за мной следом.