Безлицая женщина так и стояла на лестничной площадке, завывая. А перед ней, ступеньки на четыре выше стоял человек. Откуда он тут взялся? Уже перестав что-либо понимать, я пригляделся к нему. Это был старик – высокий, худощавый, с густой седой шевелюрой, и такими же усами, в сером свитере и чёрных брюках. В правой руке он держал деревянную трость, конец которой упирался женщине в грудь. Она не пыталась отстраниться, всё так же продолжая выть, и тянуть руки вперёд. Старик сделал шаг, потом другой, спускаясь со ступенек, и заставляя существо пятиться. Сопротивляться оно и не пыталось, только завывало особенно горестно. Старик прижал её к стене, и начал словно бы вдавливать в стену своей тростью. Женщина опустила руки, принялась скрести пальцами по штукатурке, словно стараясь зацепиться за неё. Но стена всасывала в себя её тело, как губка втягивает воду.
Всё так же лёжа на ступеньках, вцепившись одной рукой в прутья перил, я смотрел, как худое тело, проваливается сквозь бетон и штукатурку, словно стена была иллюзорной. Или всё же, иллюзорной была женщина? Это длилось меньше минуты – стена полностью поглотила странное создание, и вой стих. Так резко, словно его отрезали ножом.
Старик лёгонько стукнул наконечником трости по стене, словно проверяя её крепость, пригладил рукой седые усы, и, повернув голову, посмотрел на меня.
– Ты, на ноги-то встань, – сказал он неожиданно низким басом, – Застудишься.
Я и в самом деле начал ощущать, что, не смотря на тёплую летнюю ночь, лежать животом на бетонных ступеньках становилось прохладно и весьма неудобно. Пока я кое-как цепляясь за перила, поднимался на дрожащие ноги, старик уже стоял рядом со мной.
– А… – протянул я, стараясь понять, при мне ли ещё дар речи. – Вы… это… что… И как?
Я замолчал, поняв, что весь сонм крутившихся в моей голове вопросов, пытается прозвучать одновременно, и на выходе получается невнятное мычание.
– Спокойно, Кирилл, – миролюбиво сказал старик. Откуда он знает моё имя? – Пойдём – пора нам познакомиться.
И тихо простукивая тростью, прошёл мимо меня, наверх, на пятый этаж. Я, как бычок на верёвочке, послушно поплёлся за ним, внимательно следя за собственными ногами. Конечности ещё потряхивало, и я не был уверен, что снова не споткнусь.
Почему-то я не особо удивился, когда уже на этаже незнакомый старик направился к моей квартире. Уже когда он взялся за дверную ручку, я запоздало вспомнил, что надо бы достать ключи, и торопливо зашарил по карманам. Но старик нажал на ручку, дверь щёлкнула и открылась.
Не понял! Я что, забыл запереть дверь?! Да нет же, запирал – точно помню.
Старик зашёл в прихожую, в которой сразу же вспыхнул свет – но ведь он даже не прикасался к выключателю! Что тут происходит, а? Может, я всё-таки сплю?
Старик обернулся ко мне:
– Ну, заходи. Чего застыл?
Вздохнув, я засунул обратно в карман ставшие ненужными ключи, тоже переступил порог, и закрыл за собой дверь. Мой поздний гость, он же вовремя подоспевший спаситель, но вообще непонятно кто – уже деловито прошёл на кухню и расположился там за столом. Я неуверенно шагнул следом.
– Садись, – сказал он, кивнув на табурет напротив. Я сел. Он прислонил трость к столу, снова пригладил усы, и произнёс:
– Полагаю, у тебя много вопросов. Задавай – отвечу.
Я даже слегка растерялся – да, вопросов было много, но я уже отчаялся услышать на них хоть какие-то внятные ответы. И такое щедрое предложение на секунду поставило меня в тупик. Собравшись с мыслями, я всё-таки, сумел озвучить первый, из насущных:
– Что это было там? – я неопределённо махнул рукой куда-то в стену.
– Печаль, – лаконично ответил мой собеседник. – Обида, страдание, тоска…
Я внимательно посмотрел на него, испытывая огромное желание спросить: «Издеваетесь?!». Но вместо этого выдал более дипломатичное:
– Не понял.
– В этом доме сто восемьдесят квартир. Вообрази, сколько здесь живёт людей. Все они испытывают чувства: страх, радость, боль, обиду. И ещё много разного. Эти эмоции накапливаются в стенах дома, и когда их становится слишком много, они начинают принимать подобную форму.