Старик замолчал, выжидательно уставившись на меня. Я в ответ таращился на него.
– Понятно, – наконец, медленно протянул я, чтобы сказать хоть что-то, хотя понятно как раз ничего не было. И я не нашёл ничего лучшего, кроме как сказать:
– А я видел ещё одного… Такой в бинтах весь, ползает…
– О, - старик покачал головой. – Этот скверный. Это боль, беспомощность, болезнь… – он потёр подбородок. – Не думал, что этого уже столько скопилось…
Я почувствовал, что у меня вот-вот закипит мозг… Печаль? Беспомощность? Формы?! Или этот дед надо мной издевается, или я схожу с ума. Хотя, одно другому не мешает.
Я наконец-то сформировал вопрос, который нужно было задать в первую очередь:
– А вы кто?
– Хм… - произнёс он, глядя на меня с некоторым сомнением в прозрачно-серых глазах. – Как бы сказать, чтобы ты понял… Я – дом.
– Ааа? – протянул я, чувствуя себя идиотом, потому что слова он говорил понятные, а вот смысла я уловить не мог. Как это – дом? Какой дом?
– Какой дом? – брякнул я вслух.
– Этот, разумеется, какой же ещё?
Для наглядности, старик обвёл рукой пространство кухни. Я, как зачарованный, проследил за его движением. Снова посмотрел ему в глаза. Старик глядел на меня с интересом, и как будто даже, с сочувствием.
– Извините, – наконец сказал я, – Я вас не понимаю. Болезни, формы… вы – дом. Что это значит?
– То, что я сказал, – он пожал плечами. – Я – совокупность дома. Если говорить поэтическим языком – его душа.
И он рассмеялся, низким приятным смехом, как будто сказал хорошую шутку. А мне вот смеяться совсем не хотелось. Первой моей мыслью было, что я нарвался на сумасшедшего. Но я тут же вспомнил, как он затолкал безлицую воющую женщину в стену. Сумасшедшие так не умеют… Не умеют же?
– То есть, - медленно сказал я, уже стараясь приспособиться к новым реалиям своей жизни, – вы – домовой.
– Нет. Домовой – это сущность, обитающая в домах. В больших городах их, надо сказать, почти нет. А в многоквартирных домах – тем более. Я же и есть сам дом. Стены, чердак, подвал, лифтовые шахты, мусоропроводы – это я.
Я смотрел на него. Разумеется, я не мог видеть собственного лица, но просто физически чувствовал отражавшийся на нём скепсис. Всё-таки, этот человек меня спас — уж не знаю от чего — и назвать его в глаза сумасшедшим, было бы, по крайней мере, не вежливо. Но, наверное, мой взгляд был очень красноречив. Старик вздохнул.
И в следующий миг кран над раковиной в углу открылся, и вода шумно застучала о жестяное дно. У меня от неожиданности сердце скакнуло к горлу так, что я чуть его не выплюнул. Я вскрикнул и вскочил на ноги, опрокинув табурет. Кран тут же завернулся, вода стихла. Дверь на кухню плавно закрылась, а окно, рядом с которым стоял стол, наоборот — открылось. Я собственными глазами видел, как повернулась ручка на оконной раме, так что на ветер это было не свалить. Несколько раз погас и включился свет — я слышал, как щёлкает в коридоре выключатель.
Я стоял посреди кухни на полусогнутых ногах, в полном шоке обозревая творившийся вокруг меня полтергейст. В заключение, я услышал, как в туалете зажурчала спущенная вода.
– Вы, – наконец выдавил я, когда всё закончилось и стихло. – Это же всё вы, да? Как вы это делаете?
Тот невозмутимо пожал плечами:
– Так же, как ты управляешь собственным телом. Стены, окна, выключатели – всё это часть моего организма.
Словно в какой-то прострации, я подобрал валяющийся кверху ножками табурет, поставил его, снова сел за стол. Переваривал всё это минуты две, потом, наконец, сказал:
– Ладно. Допустим, я понял, и даже – поверил. И что, вы так со всеми новыми жильцами общаетесь?
– Нет, разумеется, – хохотнул… Дом (?). – Зачем мне общаться с людьми? Я – строение, а не собеседник. Общаться со мной… так ведь и до сумасшедшего дома (он выделил интонацией слово «сумасшедшего») можно докатиться. А вот там, насколько я знаю, совсем не весело.
– Но со мной же вы заговорили, – заметил я. – Или мне уже того… Пора в «дурку»?
– С тобой я заговорил, – как-то очень весомо и серьёзно ответил он, – потому, что мне нужен Уборщик. И ты должен им стать.