Старик (ну не мог я даже мысленно назвать его Дом) поднялся с табурета, взял трость:
– Сегодня уже не прошу. Но завтра ночью, пожалуйста, вымой всё. Сил нет терпеть этих паразитов, все лестницы от них зудят.
– Подождите, - я тоже вскочил на ноги. – Но я же могу отказаться?
Он повернулся ко мне, оперевшись обеими руками на трость, и пристально, как-то очень пронзительно посмотрел мне в глаза:
– Отказаться — можешь, конечно. Силком никто швабру в руки тебе совать не станет. Только, ты же собираешься здесь жить, верно? Если не убираться, всё пространство придёт в упадок, и это коснётся всех жильцов, и тебя — в том числе. Сломанные лифты, текущие краны, ломающаяся техника, алкаши-соседи. Место, где ты живёшь, его атмосфера, всегда накладывает отпечаток на качество твоей жизни. Мир так устроен, что в нём всё очень тесно взаимосвязано. Каждое решение, каждое действие или отсутствие такового влечёт за собой последствия. А вот какими они будут… в данном случае решаешь ты.
Пока я стоял, слегка пришибленный этой отповедью, старик повернулся и вышел из кухни. Я замешкался лишь на секунду, и бросился следом, чтобы сказать, что я ни на что ещё не согласился, и мне надо, хотя бы, всё это обдумать.
В прихожей никого не было. Только возле входной двери стояло большое зелёное пластиковое ведро, из которого торчала длинная ручка швабры. Я даже не удивился.
– Я ни на что ещё не согласился, - всё-таки громко заявил я, подходя к этому инвентарю. В ведре, на толстых верёвках швабры лежала тощая маленькая книжица с желтоватыми листами. Я достал её, и прочитал надпись на титульном листе «Инструкция для Уборщика. Правила, права и обязанности». Я коротко ругнулся. Похоже, несмотря на все заверения хитрого… Дома, я смогу отвязаться от этой сомнительной чести, только если съеду отсюда. Чего я делать не планировал.
– Ладно, – вздохнул я, проходя в комнату, включая свет, и открывая инструкцию. – Может, правда, хоть высыпаться стану.
Конец