Официально днем создания САС считается семнадцатое ноября — день, предшествовавший началу Операции Крестоносец — и после первого задания были сделаны важные выводы. Дальнейшие успехи породили множество легенд, и последующие удачные операции, благодаря которым Полк стал легендой, несколько романтизировали провал рейда на Тмими и Газалу. Даже биограф Стирлинга озаглавил главу о рейде Доказано делом, хотя доказана в тот раз была только полная нежизнеспособность замысла Стирлинга. Его озарение было построено на полном невежестве относительно Сахары, которое легко могли развеять офицеры ЛРДГ, если бы Стирлинг потрудился с ними побеседовать. Результатом этого невежества стала потеря двух третей Подразделения Л, сорока из шестидесяти двух прекрасно подготовленных бойцов, при полном отсутствии каких-либо результатов: ни один Мессершмитт Bf.109 не был уничтожен. Если не принимать во внимание попытки польстить Стирлингу, крайне сложно заметить, что именно в тот раз удалось «доказать делом».
«Он знал, что его идеи верны.» — пишет его биограф. «И ему и Мэйну удалось без происшествий выйти во фланг врагу.» Однако это само по себе не было каким-то новшеством. Именно этим с сентября 1940 года занимались ЛРДГ, добиваясь при этом впечатляющих результатов и даже совокупно не понеся таких потерь как Стирлинг. Он был мечтателем, которого посетила удивительная, но полностью нежизнеспособная идея: ошибиться и поменять точку зрения может каждый, но лишь немногим дается возможность осознать свои ошибки ценою сорока жизней.
Во время разговора Ллойд Оуэну пришла в голову замечательная идея. «Возможно лучшим вариантом» — сказал он Стирлингу — «будет доставка отрядов САС к цели машинами ЛРДГ. Затем вы можете заниматься своими делами, а мы укроемся неподалеку, и в любой момент можем вас забрать.»
Такой вариант действительно напрашивался, однако принять его означало для Стирлинга и признание ошибочности собственной идеи, а также признание за ЛРДГ первенства в подобном способе ведения боевых действий. Кроме того, замечания Ллойд Оуэна звучали недопустимо покровительственно для крупного шотландского землевладельца. Стирлинг промямлил, что машины ЛРДГ не обладают достаточной скоростью и, выразив сомнение в правильности утверждений Ллойд Оуэна относительно мобильности, как обязательного условия успешного ведения боевых действий в пустыне и следующего из этого преимущества ЛРДГ над парашютистами, допил свой чай и отправился с Тейтом в лагерь Исонсмита.
Ллойд Оуэн не тешил себя надеждами, что его предложение будет оценено по достоинству, «поскольку Стирлинг на тот момент никогда не пересекал пустыню с патрулем ЛРДГ» — пишет он,- «и не мог понять ценность моих предложений. Он понятия не имел, насколько совершенны наши методы ориентирования или насколько хороша наша связь. Он не знал насколько беспрепятственно мы передвигаемся по пустыне и как наша скорость и знания помогают нам одержать верх над противником.»
В лагере Исонсмита Стирлинг застал бойцов Льюиса в подавленном настроении. Пат Райли переживал о потере своего близкого друга Джока Чейна, с которым они перед прыжком обменялись парашютными ранцами. Долгие месяцы Райли размышлял, не стал ли этот обмен причиной трагедии. Оставшуюся ночь они попытались проспать. Стирлинг, Райли и Льюис спали под одним куском брезента.
«В какой-то момент» — говорил Райли — «Дэвид перегнулся через меня и сказал Джоку «Похоже, больше нам не прыгать с парашютами.» Джок ответил утвердительно.»
Хотя отряд Мэйна миновал позицию Ллойд Оуэна раньше Стирлинга, в лагерь Исонсмита они прибыли позже — Мэйн заметил лампы на холмах, однако мудро решил укрыться и убедиться, что лагерь принадлежит именно ЛРДГ, а не Африканскому корпусу. На рассвете Исонсмит заменил лампы на костры, на дым которых, наконец, явился Мэйн.
Мэйн был потрясен, когда узнал о пропаже своего близкого друга, Ойна МакГонигала. Они были неразлучны еще со времен совместной службы в Королевском Ольстерском стрелковом полку (Royal Ulster Rifles), и Мэйн никак не мог смириться с потерей. САС был значительно ослаблен понесенными потерями.
«Все пропавшие были нашими близкими друзьями,» — пишет Джонни Купер, — «с которыми мы делили трудности обучения и жили бок о бок в палатках. На лицах наших офицеров, собравшихся обсудить операцию, мы тоже видели озабоченное выражение.»