Проблем с водой не было, но не хватало пищи — иногда целыми днями им приходилось обходиться ягодами земляничного дерева и грибами. Изредка бедуины давали им хлеб, и — однажды — козу, от которой они оставили лишь рога и копыта. Внутренности они закопали, однако позже вернулись и за ними. Помимо этого им никак не удавалось восполнить недостаток сахара.
Днем они никогда не разжигали костер, однако ночью, найдя подходящую пещеру, они могли рискнуть и развести в ней костер. Имевшаяся у них единственная арабская накидка давала им расположиться с относительным комфортом. Однажды они проявили неосторожность: Лейкок оставил свой Кольт и бинокль у входа в пещеру, а сами они задремали внутри. Проснувшись, они увидели, что не одни в пещере — там был еще бедуин. Лейкок дернулся за оружием — и не обнаружил его.
К счастью для них, оказалось, что бедуин настроен дружелюбно. Терри и Лейкок опасались, что за их головы назначена большая награда, поэтому их поражала получаемая от арабов помощь. «И Терри и я сам считаем, что остались в живых только благодаря Сенусси,» — писал Лейкок — «с некоторыми нам даже удалось подружиться, при этом мы объяснялись на ломанном итальянском и при помощи жестов.»
В отличии от других членов отряда, их не выдали итальянцам, однако Лейкок опасался карабинеров: они были куда лучшими следопытами чем немецкие и регулярные итальянские войска. Появлялись карабинеры только днем, и Лейкок видел их приближение издалека благодаря своему биноклю. После захода солнца коммандос возвращались в вади, которые днем прочесали карабинеры. Чтобы убить время, Лейкок читал вслух Терри единственную имевшуюся в них книгу, изначально принадлежавшую Прайору — «Ветер в ивах» Кеннета Грэма. Терри повесть не очень нравилась, однако он терпел чтение, поскольку заняться все равно было больше нечем.
Более всего Лейкока раздражало отсутствие информации о продвижении британских частей. Летели недели, и в канун Рождества 1941 года, поблизости от Кирены, они увидели издалека солдат, как им показалось, британской армии. Они не рискнули приближаться к ним в темноте, поэтому провели ночь в пещере в обществе трех бедуинов, с трудом веря, что их злоключения закончились и, как пишет Лейкок, «опасаясь разочарования, если вдруг это окажутся немцы.»
Они с нетерпением дожидались рассвета и практически не спали, а на рассвете подползли к солдатам на расстояние броска камнем. Солдаты носили британскую форму, итальянские шинели и арабские головные уборы… И только услышав их речь, Лейкок наконец признал, что это британцы. Это было Рождество 1941 года. Боб Лейкок и Джек Терри выжили, проведя сорок один день во вражеском тылу.
Считается, что избежали плена после провала рейда только Джек Терри и Боб Лейкок. Однако был и третий: Джон Брайтлбэнк из СБС, которому каким-то образом удалось выжить в Джебеле в одиночку. Терри и Лейкок не знали, что всего за день до их появления его подобрали британские войска. Лейкок и Терри поспешили в штаб Ричи, расположенный в Тмими, куда прибыли в 21.20. того же дня. Об их прибытии немедленно был извещен Главный штаб в Каире и британский министр-резидент на Ближнем Востоке Оливер Литтлтон. Послание гласило: «Полагаем, Вас заинтересует информация о том, что сегодня в 21.20 Рождественский ужин посетил Лейкок.»
На это был получен ответ следующего содержания: «Укажите причины, по которым Лейкок опоздал к ужину на один час и двадцать минут.»
Первое, что сделал Джек Терри по возвращении, это жадно съел банку мармелада, чтобы восполнить нехватку сахара. Когда его спросили, что он чувствует, проведя так много времени в тылу врага, сын мясника из Ноттингема мгновенно вспомнил бесконечные часы, когда ему приходилось случать «Ветер в ивах» и ответил: «Слава Богу, что мне не придется больше слушать об этом чортовом Мистере Жабе!»
36. Итоги
Попав в Штаб Армейской группировки Западной пустыни, Лейкок попытался найти лиц, ответственных за проведение операции, однако обнаружил, что сильно отстал от жизни: с начала ноября, когда коммандос отправились на задание, в штабе была проведена полная реорганизация. Затем Лейкок заболел, а когда оправился в начале января, то засел писать отчет, где постарался полностью снять с себя вину за неудачно прошедшую операцию.