Старшина Тевендейл, находившийся всего в 20 ярдах, бросился к нему, однако обнаружил, что Педдер уже мертв. Пуля попала ему в спину и прошла насквозь, оставив огромное выходное отверстие в груди.
Тевендейл обыскал карманы убитого в поисках важных документов, однако ничего не обнаружил и рванулся к Фармило, который принял командование. Тот уже успел обнаружить позиции вражеских пулеметчиков, и приказал Тевендейлу с тремя стрелками уничтожить их. Тевендейл яростно атаковал и очистил окрестности холма от врага, но в этот момент появился посыльный с известием о ранении Фармило. Старшина возвратился с посыльным, который показал ему место, где упал Фармило. Тело лежало на открытом месте, в секторе обстрела пулеметов противника. Не обращая внимания на вражеский огонь, Тевендейл пробрался к Фармило, но увидел что тот мертв — пуля снесла ему половину черепа.
Теперь командование легко на плечи Тевендейла. Он собрал остатки взвода Куда — всего семь человек — и взвод управления на холме, с которого можно было контролировать дорогу к казармам. В 13.00 из района к югу от Литани открыла огонь артиллерия австралийской бригады. Группа Тевендейла обнаружила, что оказалось на пути уходящих от обстрела французских подразделений. Бойцы открыли пулеметно-автоматный огонь вслед отходящему врагу. Несмотря на многочисленные потери французам удалось к 17.00 окружить группу и вынудить коммандос сдаться.
Вскоре после этого на позиции обрушились снаряды подошедших к побережью британских миноносцев. К счастью для Тевендейла и его бойцов никто из французов не был ранен. «Командир французов был очень вежлив», — вспоминает он — «Когда наши войска начали обстрел, он сказал нам «Сегодня вы мои пленники, а завтра я могу стать вашим». Несмотря на это я догадывался, что если пострадает кто то из его солдат, то нас расстреляют».
Седьмой взвод, которым командовал друг МакКонигала, гигант-регбист, лейтенант Ольстерских Королевских Стрелков Пэдди Мейн, входил в группу Педдера. Первого бойцы взвод потерял, выбираясь на берег. «Примерно в 600 ярдах от нас, я увидел скопление людей и техники», — вспоминал Мейн. «Я не мог понять, почему они ведут огонь в другую сторону, мне показалось что это австралийцы. К ним можно было подобраться по не кошенному лугу, я приблизился к ним ползком примерно на 30 ярдов и услышал французскую речь. Тогда я начал метать в них гранаты, а мои бойцы открыли огонь. Через пять минут они подняли белый флаг. Их было около сорока человек — с двумя пулеметами и минометом — неплохой улов для начала».
Мейн и его группа продвинулись к казармам и ворвались в них, захватив множество оружия, боеприпасов, гранат, а также большие запасы провизии и пива, что было для бойцов весьма кстати. Когда они утоляли голод зазвонил телефон. «Мы не стали отвечать на звонок», — писал Мейн — «но проследили куда ведет провод и нам снова улыбнулась удача — захватили два ручных и четыре крупнокалиберных пулемета, два миномета и еще пятьдесят человек пленных.»
Второй отряд Мейна наступал на юг по направлению к Литани и был обстрелян австралийцами с противоположного берега. Они отошли и сделали большой крюк, но после полудня, когда они снова вернулись к реке, их обстреляли во второй раз — при этом трагически погиб один из коммандос.
Тем временем группа Кейса высадилась не на том берегу Литани — на южном. Когда десантные баржи приблизились к берегу, стрелок Третьего взвода Джим Горналл, Королевский артиллерийский корпус, сидевший неподалеку от лейтенанта Эрика Гарланда, первым заметил что что-то не так. Гарланд, способный офицер, заслуживший под Дюнкерком Военный крест, приподнялся, осмотрел местность и обратился к лейтенанту флота, который командовал высадкой: «Ты идешь не к тому берегу!»
Тот снисходительно, в лучших традициях Королевского флота, считающего себя главным родом войск, ответил: «Командую флотилией я, и вы сойдете на берег там, где я вас высажу!»
«Если бы этот тип посмотрел на карту,» — позже комментировал ситуацию Горналл — «он увидел бы на северном берегу реки большую ферму с зернохранилищем. И — кто бы мог подумать — на южном берегу, примерно на таком же расстоянии от берега, стояла точно такая же ферма. Проклятый идиот на нее и ориентировался!»
Высадка группы Кейса прошла без происшествий и он ничего не заметил, пока не выбрался с пляжа и не обратил внимание на то что остальные баржи шли к берегу, противоположному тому на котором он находился. На месте высадки его взводов было мирно и спокойно. Кейс, впервые участвовал в боевых действиях, и встал перед дилеммой. Согласно плану коммандос должны были застать неприятеля врасплох и атаковать его с тыла под покровом темноты. Теперь же им ничего не оставалось кроме как атаковать в лоб укрепленные, опутанные колючей проволокой окопы врага, с артиллерийскими позициями и пулеметными гнездами. Это было совсем не то к чему готовились коммандос: лобовая атака средь бела дня более напоминала устаревшую тактику времен Первой Мировой войны. Помимо этого надлежало еще и форсировать реку, в чем не было бы необходимости, окажись они в верном месте высадки. Однако Кейс рвался в бой и не собирался сдаваться так просто, хотя было очевидно что его подразделение понесет потери. «Это было конечно очень опасно,» — писал он позднее. «Мне нужно было решать, попытаться перейти реку или отправиться домой!» Он отдал взводам приказ продвигаться вперед.