17. Операция Крестоносец
1–9 ноября 1941 г.
Когда «Талисман» возвратилась в Александрию без Томми Макферсона и отряда СБС на борту, Джеффри Кейс понял, что Боб Лейкок был прав; он предсказывал, что у отряда может и не возникнуть особых сложностей при выполнении задачи, однако что касается возвращения на подводную лодку — это будет совсем другое дело. Майк Уилмот не мог объяснить, что случилось с разведчиками, поэтому приходилось предполагать, что они погибли, либо захвачены в плен. Первого ноября их официально объявили пропавшими без вести.
Высаживаться в Рас Хилал теперь было нельзя, однако, вместо того чтобы отменить операцию, Кейс решил воспользоваться местом высадки Хасельдена в Хашм аль-Кальб. К этому моменту, если даже не раньше, он должен был понять, что им не удастся захватить Роммеля в плен. Шансы вернуться на субмарины у них были примерно 50 на 50, поэтому вражеского главнокомандующего было необходимо ликвидировать до того как они вернутся на побережье. Операция все больше напоминала нечто из практики камикадзе, однако Кейс отказывался признавать поражение. Когда Лейкок озвучил свои возражения, Кейс упросил его не повторять их в присутствии командующего Восьмой армией Каннингэма, опасаясь, что тот может запретить проведение операции. Сам Каннингэм позднее говорил, что без колебаний сделал бы это, случись Кейсу выразить хоть малейшие сомнения в ее благоприятном исходе.
Тремя днями позже, третьего ноября, бойцы Кейса получили разведывательные лодки и были отправлены в Александрийскую гавань для практики. Коммандос такими лодками еще не пользовались — восьмифутовый корпус из черной резины, весом около 60 фунтов. Чтобы их накачать требовались усилия двух человек. Они прибыли в пакетах длинной в ярд, к каждому прилагалась пара ножных насосов. Накачивать их надо было на палубе лодки, а насосы производили такой шум, что наверняка переполошили бы все вражеские патрули на многие мили вокруг. По окончании этой процедуры коммандос занимали свои места, а субмарина медленно погружалась, оставляя лодки плавать на поверхности, после чего коммандос должны были грести к берегу.
Их вещи, помимо тех, что они несли на себе, были сложены в лодках и завернуты в водонепроницаемую ткань, упакованы в канистры из-под топлива, либо в презервативы. Оружие было упаковано столь же тщательно, поэтому при обстреле с берега защищаться бойцам было нечем, и им приходилось полагаться на спецназовцев СБС, либо на матросов с их 4-дюймовым орудием. Двухместные лодки были устойчивы при отсутствии волнения — в противном же случае легко могли перевернуться. Самой опасной частью операции был момент посадки в лодку — если лодку смывало с палубы, то бойцы легко могли утонуть, особенно те, кто не умел плавать. Им, конечно, выдали надувные спасательные жилеты, но, с учетом всего снаряжения, что они несли на себе, все признавали, что каждому нужно минимум по два жилета.
После того, как все окажутся на берегу, бойцы СБС должны были отбуксировать лодки обратно при помощи троса, что оказалось непросто сделать даже в Александрийской гавани. Для коммандос это была единственная возможность попрактиковаться в обращении с лодками перед операцией, и, что еще хуже, вместо подводных лодок им пришлось отрабатывать накачивание и спуск на воду лодок на палубе единственного торпедного катера, предоставленного им для тренировок. Море было спокойным, и, к большому удовлетворению Кейса, после некоторой практики им удалось уложиться при высадке в часовой промежуток. Лодки понравились далеко не всем, например Чарльз Лок написал тем вечером в своем дневнике: «Не могу сказать, что сильно надеюсь на эти лодки. Чувствую себя несчастным, и мне не нравится это задание. Увижусь ли я когда-нибудь с Рут? (невеста Лока)»
Пятого ноября отряд вышел на учебный ночной марш-бросок. Им сказали, что они будут находиться в тылу врага около 10 дней, и, несмотря на то, что дату начала операции не называли, все догадывались, что она близка. Лок, подхвативший лихорадку после ночи в Александрийской гавани, в марш-броске не участвовал. «Не нравится мне это задание» — писал он — «Мне кажется, они переоценивают свои силы.»
Поскольку о целях операции не знали даже офицеры, отряд отправили тренироваться в использовании взрывчатки на неиспользуемой железнодорожной ветке в пустыне. Двадцать седьмого октября из Сивы в Штаб Армейской группировки Западной пустыни вернулся Хаселден, подтвердивший информацию о присутствии Роммеля в Беда Литтории и пообещавший двух проводников-сенусси из состава Ливийской Арабской Армии, которых высадят с подводной лодки; они знали дорогу до виллы. Обещанные им Сенусси появились на базе коммандос в Амирии седьмого ноября. Их прибытие убедило бойцов, что операция вот-вот начнется. В тот же день Сенусси показали коммандос, как правильно носить арабскую джурду (jurd) — плотную шерстяную накидку, которую используют и как плащ и как покрывало, наподобие марокканской джеллабы. Коммандос это не понравилось: в отличии от агентов службы G(R), их не обучали действовать под прикрытием: для них это было прямое нарушение Женевской конвенции, что в свою очередь, означало что случись им попасть в плен, их немедленно расстреляют как шпионов. Однако худшие вести были еще впереди — из боевого состава исключили пулеметчиков с Бренами, и коммандос приходилось полагаться только на собственное легкое оружие. Напряжение росло. Вечером того же дня — это была суббота — солдат отпустили на концерт, устроенный Ассоциацией молодых христиан — однако их мысли были далеки от музыки. «Ожидание выматывает» — писал Чарльз Лок. «Все пытаются шутить, но чувствуется общее напряжение.»