Глушители представляли собой резервуары для воды, предназначенные для уменьшения шума от выхлопа дизельных двигателей лодки, проходящего через них. Пробоина была сквозная, круглой формы, и образовалась в районе главного двигателя, между 108-ым и 109-ым ребрами корпуса, где дно цистерны ничто не прикрывало. Коммандос не могли в полной мере представить себе серьезность проблемы, однако капитан Майерс обеспокоился всерьез. Он предположил, что цистерну прожгло насквозь, в результате чего едкие и раскаленные газы воздействовали уже на сам корпус судна. Он был в курсе того, что конструкция цистерн была неудачной, однако насущной проблемы это не решало.
Майерс приказал Кидду и его подчиненным забить в пробоину деревянную пробку. Держалась она хорошо, однако он понятия не имел, будет ли она держаться, когда лодка уйдет на глубину, и если будет, то как долго. Он не знал, выбьет ли пробку давлением и не расширится ли дыра из-за того, что изнутри оболочку цистерны разъело столь же сильно. Майерс осторожно опустил лодку на 80 футов. Пробка держалась, а Кидд не видел никаких признаков дальнейших повреждений. Несмотря на это, капитан все еще не мог успокоиться. Он знал, что должен незамедлительно доложить о повреждении на «Мидуэй», однако знал он и то, что в этом случае Дьюхерст почти наверняка отзовет «Торбэй», что, в свою очередь, станет концом Операции Плавник — либо, в лучшем случае, удастся высадить только половину десантников.
С другой стороны, если он не доложит о происшествии, то сразу после высадки диверсантов ему предстоит участвовать в атаке на вражеские конвои в Бенгази, а для «Торбэя» в его нынешнем положении это будет весьма рискованным мероприятием.
Майерс не стал делиться переживаниями с Кейсом, однако сам тщательно обдумал проблему. В результате он решил прибегнуть к хитрости и передал радиосообщение, в котором содержалась намеренная ошибка: «Неспособен продолжить патрулирование после высадки десантников, по причине неисправностибананов». К тому моменту как с «Мидуэя» попросят уточнить проблему, и он сможет объяснить, что бананы следует читать как корпус,диверсанты уже будут на берегу.
Угрызений совести за это он никогда не испытывал. «Никто не отложил бы начало Операции Крестоносец из-за того, что несколько коммандос еще не заняли свои позиции» — говорил Пол Чепмен — «Это знали и мы и они сами, поэтому решили попытаться.»
Большую часть двух следующих дней лодка провела на перископной глубине, однако ничего подозрительного не обнаружила. Подводная лодка показалась коммандос куда удобнее, чем они ожидали, помимо этого, их приятно удивила забота о них экипажа. Большую часть пути они спали, ели, писали письма домой и играли в карты.
Двенадцатого ноября Кейс собрал коммандос, плывших на «Торбее», и рассказал о неизвестной им части задания: их настоящая цель — убийство или пленение Роммеля. Ответом ему стало ошеломленное молчание, тогда он добавил: «Если он не будет сопротивляться, мы возьмем его с собой. В противном случае мы убьем его.»
«Я подумал, Бог ты мой!» — рассказывал Джим Горналл — «Во что же мы ввязались? Нам никогда его не схватить, думал я — живым он не сдастся. Роммель же не простофиля, это по настоящему толковый мужик, вроде Пэдди Мэйна.» Среди британцев Роммель был столь же популярен, как и среди собственных солдат, и мысль о том, что хилый аристократ, вроде Джеффри Кейса, чей боевой опыт сводился к участию в одном-единственном бою, сразится с Роммелем — блестящим и опытнейшим солдатом своего времени — казалась абсурдной.
В дальнейшем возникли некоторые разногласия, по поводу того, являлся ли Роммель в действительности главной целью рейда. В своей книге о Рейде на Роммеля «Das Rommel Unternehmen», австрийский писатель Ханс Эдельмайер предположил, что поскольку Роммель не упомянут в приказах, идея сделать его целью рейда была позднейшим пропагандистским трюком. Однако, это опровергается воспоминаниями выживших участников операции. Что же касается пленения Роммеля, Элизабет Кейс говорила, что сам Кейс сильно сомневался, что им удастся захватить его живым: «Официально было объявлено, что целью рейда является «пленение Роммеля» — пишет она в биографии своего брата, — «однако Джеффри был человеком слишком реалистичным, чтобы представить человека вроде Роммеля сдавшегося в плен, конвоируемого к берегу и погруженного на подводную лодку. Он… сказал подчиненным, что они собираются «достать Роммеля» — это совсем другое дело… Он не питал иллюзий относительно возможности брать пленных в тех условиях. И полагал, что сам не вернется с задания.»