«Отойди с дороги, Том», — сказал Келли Горналл, после чего занял место за спиной ланс-капрала, а Келли отослали в лазарет. Обеспокоенный задержкой, Майерс прислал Горналлу и его новому напарнику сообщение: «Не задерживайте операцию далее, вы ставите ее под угрозу срыва».
Ланс-капрала не обескуражил выговор, полученный от офицера Королевского ВМФ, и он ответил: «Сэр, мы сделаем все от нас зависящее».
Наконец напарникам удалось уравновесить лодку, и они направились к берегу, бодро работая веслами, промокшие до нитки, однако, как отметил Майерс, в хорошем настроении. «Экипаж последней лодки проявил настоящую силу воли» — записал он в судовом журнале, — «На ранних стадиях операции они несколько раз перевернулись… однако не теряли присутствия духа».
На часах было 00.30 ночи 15-го ноября. Удалось спустить тринадцать из четырнадцати лодок, однако, то, что в Александрийской гавани заняло всего лишь час, здесь превратилось в шестичасовое испытание. Шесть человек из палубной команды валились с ног от усталости. Чепмену пришлось принять четыре таблетки бензедрина, однако он настолько вымотался, что для восстановления ему потребовалось несколько дней. «Он не щадил себя», — писай Майерс — «и довел себя до состояния полного физического истощения.»
Старший матрос Армишоу, награжденный ранее Медалью за выдающиеся заслуги, выполнял обязанности старшины, умело руководил матросами на палубе, за что был представлен к повышению в звании. Вайн и Хаммонд, практически не выходившие из воды в течение шести часов, были оба представлены к Медали за выдающиеся заслуги.
В 00.35 Майерс отослал «Талисману» сообщение «Операция завершена» и вышел в море.
22. Операция Крестоносец
Минус 3 дня
15 ноября 1941 г.
04.00
Для Джима Горналла и ланс-капрала, последних бойцов, оставивших «Торбэй», высадка еще не закончилась. К моменту их отплытия подлодка успела выйти из под прикрытия мыса и волнение вновь усилилось. «Мы гребли как проклятые,» — рассказывает Горналл, — «но накатывались все новые волны, и, в конце концов, мы перевернулись. Я успел ухватиться за лодку, и держался изо всех сил, однако, к сожалению, ланс-капрал не успел среагировать, и исчез в волнах. Волны захлестывали нас, я услышал его крик: «Дай руку, Джим!». Однако как раз в этот момент мои ноги коснулись дна, и я подумал «С тобой все будет в порядке, следующая волна вынесет тебя на берег», что и произошло. Волна подняла и его, и меня, и вынесла нас на берег, причем я все еще цеплялся за проклятую лодку. Он еще не пришел в себя, поэтому я оттащил его в безопасное место, и пошел собирать вещи.»
Горналл выпустил из лодки воздух, как предписывала инструкция, однако потом заметил, что не может найти насос, с помощью которого лодку можно было бы снова накачать; вероятно, он выпал, когда лодка опрокинулась. Это была плохая новость, однако, еще больше его огорчало то, что его верная винтовка осталась в другой лодке, и ему придется идти в бой без нее. Когда он складывал лодку, он увидел нечто, поразившее его до глубины души. «Кейс предупреждал, что пристрелит любого закурившего сигарету на берегу» — говорил он. «Я был последним, вышедшим на берег с «Торбэя», и, что бы вы думали я увидел — здоровенный костер! Я подумал, ну, ничего себе, у ребят будут проблемы! Выстрелов, однако, я не слышал. Это был огромный костер, его развели в старом форте на берегу, и это после предупреждения Кейса!»