Наиболее угнетало отсутствие двух проводников через нагорье — два сенусси из состава ЛАА плыли на борту «Талисмана» и не вышли на берег. Лок и остальные полагали, что они утонули. Несколько раз в течение утра Кейс совещался с Хаселденом и Михаэлем Хамадом, который отправился на поиски местного пастуха и исчез в направлении Слонты.
Лейкок устроил в вади пункт сбора и расположил там резервный склад боеприпасов, пищи и воды, там остались сержант Джон Никол, в бою при Литани сражавшийся в 8-ом взводе Фрейзера, пулеметчики Джордж Данн и Ларри Кодд, и санитар отряда Эд Эткинс из Бедфордширского и Хартфордширского полка, бывший цирковой силач, при виде которого коммандос застывали в восхищении. Еще нужно было найти применение бойцам СБС — Прайору и Бритлбэнку. Кейс взял лист бумаги и начал распределять бойцов для выполнения конкретных заданий: штурмовой отряд, который займется Роммелем, отряд прикрытия, подрывники и подразделение Кука.
Кейс знал, что шансы на успех операции весьма призрачны, поскольку отряду отчаянно не хватало бойцов, однако в собственной семье и во время учебы в Итоне он неплохо научился скрывать эмоции, и, когда в полдень он раскрывал перед бойцами детали нового плана, ему удавалось сохранить непроницаемое выражение лица.
«Следующей ночью мы выдвигались в направлении Беда Литтории» — говорит Джим Горналл. «До нее было около 20 миль, и планировалось, что мы проделаем этот путь в два этапа, передвигаясь в ночное время, чтобы не быть обнаруженными с самолетов противника или каким-либо другим образом. Первоначально я входил в состав отряда, атаковавшего штаб Роммеля, однако после пересмотра плана я должен был отправиться с Роем Куком на перекресток Кирены.»
После окончания совещания, Кейс приказал распаковать и раздать боеприпасы и врывчатку. Каким-то чудом груз благополучно пережил многократное погружение в воду. Каждый боец получил по шесть брусков гелигнита, длинные и тонкие бруски которого нужно было нести в брезентовых патронных сумках. Кейс лично проследил, чтобы подрывники получили детонаторы, запалы и взрыватели замедленного действия. Во время совещания небо неожиданно покрылось тучами, начался дождь. Бойцы месяцами не видели дождя и посчитали это плохой приметой, кроме того, предполагалось, что их ожидает типичная сухая Северно-Африканская погода, и у них не было с собой непромокаемой одежды. Стало холодно и сыро, однако Кейс не потерял присутствия духа. Сразу после заката, коммандос намазали лица углем из костра, затем проверили карманы и снаряжение, чтобы убедиться в отсутствии личных вещей — писем, фотографий или документов — которые могли бы им навредить в случае попадания в плен. Все что издавало шум — мелкие монетки, неисправные крепления на ремнях винтовок и снаряжения — необходимо было заменить, привязать или приклеить. Наконец они попрыгали на месте, чтобы убедиться, что ничто не выдаст их в пути, и приготовились к выходу.
Прощаясь, Лейкок приказал Кейсу при первой возможности прислать посыльного с информацией. «При необходимости вы можете вернуться на точку сбора после выполнения первоочередных задач и запастись необходимым для дальнейших действий» — добавил он, — «однако никто и ни при каких условиях не должен отправиться прямо на побережье.»
Лейкок снова посоветовал Кейсу поручить командование рейдом кому-нибудь из подчиненных офицеров. Кейс снова отказался.
«Независимо от того, что он чувствовал на самом деле,» — писал Робин Кемпбелл — «когда в восемь часов вечера мы покинули точку сбора, Джеффри выглядел бодрым и уверенным в себе.»
Между Хашм аль-Кальб и Беда Литторией лежали два крутых холма, высотой от шестисот до тысячи двухсот футов. Первый из них, Лусаиту, можно было одолеть только по старым пастушьим тропам, известным только бедуинам, для чего и требовался местный проводник. Коммандос шли в едином строю, во главе шли Кейс с проводником и переводчиком, Авишаломом Дрори. Разведчики не докладывали о присутствии вражеских патрулей, однако все были начеку и держали оружие наготове. Бойцы продвигались вперед, как их учили, медленно и бесшумно, высоко поднимали ноги, чтобы не наткнуться на невидимые в темноте камни, потом делали короткий шаг, предотвращая шорох веток и листвы, а перед тем как поставить ногу, слегка ощупывали поверхность, чтобы не хрустнуть сухой веткой или не попасть в яму. Со своим тяжелым грузом пайков, воды, боеприпасов и взрывчатки они могли идти со скоростью не более пятидесяти ярдов в минуту — чтобы взобраться на вершину холма им потребовалось три четверти часа, и еще примерно столько же на то, чтобы отыскать в кустарнике извилистые и каменистые пастушьи тропки. По словам Робина Кемпбелла «идти было невероятно трудно».