В 00.30 Кейс остановил отряд. Бойцы немедленно залегли и заняли круговую оборону. Во время марша они держались достаточно близко друг к другу, и теперь каждый боец внимательно следил за отведенным ему сектором. Тем временем бедуин сказал Кейсу, что дальше не пойдет. Для Кейса это стало тяжелым ударом, поскольку теперь ему предстояло искать дорогу к цели самостоятельно, полагаясь лишь на свой компас и на неточную итальянскую карту. Кейс подумал, что бедуин опасается наткнуться на итальянцев, однако заставить его идти дальше он мог, только под угрозой расстрела. Еще больше он опасался, что бедуин продаст их итальянцам, и, возможно, в эту минуту они направляются прямиком в ловушку.
Бедуин исчез в кустарнике, а Кейс выбросил мысли о предательстве из головы. За проводника ручался лично Хаселден. После его ухода, Кейс, Кук и Кампбелл подняли людей, и отряд двинулся дальше. Около двух часов ночи, на заросшей кустарником вершине небольшого холма известного как Умм Джирба, Кейс скомандовал привал и сообщил бойцам, что это станет их укрытием на следующий день. Место не было идеальным, однако кустарник давал некоторое укрытие, а ничего более подходящего поблизости не было.
Кейс выставил часовых, из расчета двое бодрствующих на одного спящего, чтобы отряд мог немедленно отразить неожиданную вражескую атаку. Те, кто не был на посту, получили, наконец, возможность отдохнуть и устроились на своих арабских накидках.
24. Операция Крестоносец
Минус 2 дня
16 ноября 1941 г.
06.00–18.00
Робин Кемпбелл проснулся на рассвете от грохота выстрелов. Авишалом Дрори прокричал, что отряд окружен вооруженными арабами. Кемпбелл ползком приблизился к Джеффри Кейсу, который сидел, завернувшись в свою накидку. Было холодно, и уже моросил дождь. В следующий момент к ним присоединился Дрори, доложивший, что лагерь обнаружен тремя вооруженными бедуинами, скрывшимися в кустарнике. Кейс и Кемпбелл осторожно выглянули из укрытия и увидели «группу похожих на разбойников арабов, один или двое из которых потрясали короткими итальянскими винтовками». За ними внимательно следили часовые, и Кейс подумал, что не рискнет отпустить их, опасаясь, что арабы могут выдать их местоположение итальянцам. Он послал Дрори за одним из них.
Авад Мохаммад, пастух из Масамира, его отец и двоюродный брат на рассвете пасли коров Авада рядом с холмом Умм Джирба. Их клан, входивший в 19-тысячное племя Дурса, находился на плато круглый год и жил в пещерах либо под скальными выступами, и занимался разведением скота. Предсказание погоды было для них делом предосудительным, однако вчерашний сильный ветер с моря и влажность воздуха предвещали сильную бурю к вечеру. Это были хорошие новости, поскольку клан не только продавал продукты животноводства — молоко, масло, шерсть, рог — жителям Сиди Рафы, Кирены и прочих больших поселений, но и выращивал в дождливый период ячмень в вади. Хороший урожай давал пищу на год, и немного зарна оставалось на продажу. Один засушливый год они могли пережить, однако следствием нескольких таких лет подряд обычно становился голод и разорение.
Женщины клана работали на традиционных ткацких станках, и делали ковры и палатки, однако многое приходилось покупать на базаре — чай, сахар, одежду, металлические изделия, ножи, винтовки и боеприпасы. В отличии от племен с южного склона Джебель Аль-Ахдара Дурса не были кочевниками в полном смысле, однако они считали себя выше сельских и городских жителей. Они гордились своей храбростью, выносливостью, благородством, гостеприимством и верностью клану — качествами, которых не хватало горожанам. Дурса знали как жить на склонах Джебеля, умели различать следы и знали приметы, умели охотиться и ставить ловушки, знали местный животный и растительный мир. Бедуины гордились тем, что они называли гувват аль-мулахаза — наблюдательностью. Любой ребенок из их племени обратил бы внимание на следы ботинок, которые сильно отличались от итальянских и немецких — и понял бы, что в кустарнике скрываются люди.
Авад, вооруженный старой итальянской винтовкой и облаченный в джурду и резиновые сандалии, прятался за скалой, когда заметил приближающегося Дрори. Винтовка Дрори висела на плече, он поднял руку, улыбнулся и поприветствовал Авада на хорошем арабском языке. Поняв, что Дрори не опасен, Авад пожал ему руку и ответил на приветствие. Дрори спросил, принадлежат ли собеседники к ордену Сенусси, и, получив утвердительный ответ, вручил Аваду письмо от наследного предводителя ордена, Саиды Идрисса ас-Сенусси, ныне изгнанного в Египет. Письмо обязывало ливийских арабов оказывать содействие британским войскам. Авад посмотрел на бумагу, однако прочитать не смог, и передал письмо отцу, знавшему классический арабский язык.