Поначалу, несмотря на прогнозы, стояла ясная и безветренная погода, и все уже начали думать — надеяться — что метеорологи ошиблись. Однако, по мере продвижения на запад в направлении Киренаики, погода быстро ухудшалась, и вскоре самолеты попали в облачный фронт, где бушевала гроза. Бойцов САС немилосердно трясло, через иллюминаторы они видели вспышки молний, а раскаты грома доносились до них даже через рев работающих двигателей.
Пилот самолета Чарльза Боннингтона, направлявшийся на Тмими, уорент-офицер Чарли Уэст не смог выйти к Ливийскому побережью: Средиземноморье было покрыто плотным покровом темноты. Не было видно ни одного ориентира, невозможно было вычислить силу и направление ветра. Уэст выбросил маяк, и обнаружил, что отклонился от курса. Вычисления показали, что если он выбросит десантников по расписанию — в 22.30 — то они окажутся как минимум на 40 миль дальше своей зоны высадки. Единственным выходом из ситуации было заранее опуститься ниже уровня облаков. Он направил самолет вниз, и опустился с 5000 футов на 200 футов, отчаянно пытаясь разглядеть землю. В этот момент по ним неожиданно открыла огонь итальянская зенитная батарея.
«Мы знали что снижаемся» — вспоминает сержант Эрни Бонд, один из бойцов Боннингтона, — «но не знали, как низко мы опустились, пока мимо окон не пролетели трассирующие снаряды зениток. Нас сильно тряхнуло, после чего самолет снова рванулся вверх.»
Зенитным огнем был поврежден левый двигатель самолета Уэста, осколок пробил топливный бак в левом крыле, а один из снарядов попал в приборную панель, полностью выведя ее из строя. Неповрежденным на первый взгляд остался только магнитный компас. Уэст засек направление на Александрию и развернул самолет, намереваясь направиться на базу. Он летел в восточном направлении пятьдесят минут, после чего, будучи уверен, что находится в районах, контролируемых британской армией совершил вынужденную посадку. «Сложная посадка, в условиях полной темноты, сильного ветра и ливня» — писал Уэст — самолет скользил и подпрыгивал.»
Самолет Джока Льюиса, шедший на Газалу, столкнулся с теми же трудностями, однако десантникам Льюиса повезло больше. Через полтора часа после вылета из Маатен Багуш, пилот сообщил Льюису, что поворачивает в сторону суши и идет в зону высадки.
«Когда эта информация распространилась по самолету» — рассказывал Джонни Купер — «нас поймали лучи прожекторов. Небо тотчас осветилось феерверком, подобным тому, что бывает на Пятое ноября, с итальянских позиций в направлении самолета потянулись линии трассирующих пуль.»
Пилот, превозмогая сопротивление тринадцатитонной стальной птицы и веса дополнительных топливных баков, начал маневрировать, меняя высоту и бросая самолет из стороны в сторону, пытаясь уйти от лучей прожекторов.
«Все были напуганы,» — говорит Купер — «представляя как мы сейчас врежемся в землю. Часть груза сорвалась с креплений и летала вокруг, что добавляло суматохи.» Атака продолжалась всего несколько секунд, и вскоре их снова скрыла тьма, однако когда они пролетали над второй линией укреплений, лучи прожекторов вновь нащупали их. Обстрел из зенитных орудий возобновился, и на этот раз в самолет попали.
Перекрыв шум моторов, Льюис проревел своим одиннадцати бойцам команду пристегнуть вытяжные тросы и приготовиться к прыжку. Они ожидали, что самолет начнет терять высоту, однако самолет получил попадание в фюзеляж, и серьезных повреждений не получил.
«Наконец, к огромному облегчению всех на борту, побережье осталось позади» — рассказывает Купер.
Самолет Стирлинга, также направлявшийся на Газалу, был обстрелян в тот момент, когда пилот развернулся и направился в зону высадки, однако по счастливому стечению обстоятельств, обошлось без попаданий. Пролетев над береговыми укреплениями, пилот предупредил, что до цели осталось шесть минут, десантники встали и приготовились. Каждый боец проверил ранец впередистоящего, после чего похлопал его по плечу, давая понять, что все в порядке. Потом всех проверил выпускающий из состава ВВС. Бойцы пристегнули вытяжные тросы и проверили надежность креплений.