Теперь они были полностью готовы, тела напряглись в ожидании прыжка, сгибаясь под тяжестью ранцев.
«Красный свет!» — прокричал диспетчер, когда над дверью загорелась красная лампа.
До зеленого сигнала оставалось две минуты, и все вокруг, казалось, застыло. Время как будто остановилось.
Зеленый свет.
«ВПЕРЕД!»
Стирлинг сделал шаг вперед и исчез в темноте: первый парашютист в составе первого парашютного десанта САС в ходе первой и единственной парашютной высадки, осуществленной в Ливии во Второй Мировой войне.
На этот раз на хвостовом оперении не было никаких выступов, купол парашюта благополучно раскрылся. Стирлинга поразило насколько тихо и спокойно в небе, по сравнению с шумом и тряской внутри самолета. Единственным беспокоившим его обстоятельством была продолжительность падения до земли — 500 футов он должен был преодолеть не более чем за двадцать секунд. Внезапно он заметил, что его болтает ветром как воздушного змея. Он не мог разглядеть в темноте поверхность земли, но инстинктивно напрягся. Во второй раз в своей карьере парашютиста он упал на землю как мешок камней и мгновенно потерял сознание.
Неподалеку от того места самолет покинули десантники Льюиса, среди которых был Джонни Купер. «Когда парашют открылся, я почувствовал сильнейший рывок,» — рассказывал он — «после чего я относительно спокойно поплыл по воздуху… Невдалеке я увидел еще два купола, на большой скорости уносимых ветром прочь. Разглядеть поверхность земли я не мог, я крепко сжал ноги, однако удар о землю сотряс все мое тело. Придя в себя, я обнаружил, что ветер тащит меня по пустыне со скоростью не менее тридцати миль в час.»
В то же время чуть восточнее, то же самый ветер, что уносил с места посадки Джонни Купера, толкал назад и самолет Чарли Уэста, которому только что удалось благополучно приземлиться. Боннингтону и его бойцам пришлось стряхнуть иней с контейнеров со снаряжением и подставить их под шасси, чтобы остановить самолет.
Они оставались рядом с самолетом почти до рассвета, когда обнаружили неподалеку дорогу, по которой проезжали машины. Боннингтон решил, что находится в районе, контролируемом британской армией, и отправил несколько человек для установления контакта. Вместо этого они попали прямиком на позиции итальянцев. Произошла короткая перестрелка, закончившаяся, когда десантникам САС удалось захватить своего первого пленного, рядового итальянской армии, которого оттащили к самолету.
Уэст поначалу не мог поверить, что они до сих пор находятся за линией фронта — перед посадкой они пятьдесят минут летели на восток и должны находиться в глубине территории Египта. Он проверил магнитный компас, которым пользовался, и обнаружил осколок снаряда рядом с осью компаса, который влиял на его показания. Вместо того, чтобы лететь на восток, они все время летали по кругу.
Необходимо было снова взлетать. Уэст полагал, что это возможно, несмотря на потерю топлива и поврежденный правый (так в тексте, ранее был левый — я) двигатель, однако нужно было поторапливаться, пока противник с дороги не заметил британский самолет, стоящий неподалеку. Экипаж запустил двигатели, оба заработали — пробитые цилиндры правого двигателя издавали визжащие звуки, но, по крайней мере, он не вышел из строя. Уэст отпустил тормоза, самолет, подпрыгивая на песке, покатился вперед, и взлетел, лишь немного разминувшись с дорогой. Пилот развернул самолет вправо и направился в сторону Тобрука — ближайшего британского города — держась поближе к земле, чтобы избежать огня зенитных батарей.
К этому моменту немцы на дороге заметили вражеский самолет и открыли по нему винтовочно-пулеметный огонь. Уэст не обращал на это внимания, его больше беспокоило, хватит ли топлива до Тобрука и не заглохнет ли двигатель. Внезапно самолет содрогнулся, затем еще раз.
«Я почувствовал сильный удар» — рассказывает Эрни Бонд — «и почти в то же мгновение пленного сорвало с места и отбросило в другой конец самолета. Машину начало сильно трясти.»
Чарли Уэст в кабине слышал, как в фюзеляже рвутся зенитные снаряды, потом услышал спокойный голос второго пилота «Дополнительный бак с топливом взорвался, на борту пожар. Пленный получил ожоги спины. Обгорела половина обшивки фюзеляжа.»
Уэсту каким то образом удалось поднять самолет до 700 футов, но к тому времени у них на хвосте уже висел Мессершмитт 109F. Немецкий истребитель открыл пулеметный огонь, и Уэст почувствовал, что самолет потерял управление и почти отвесно полетел к земле. Уэст успел приказать второму пилоту выпустить закрылки, чтобы смягчить силу удара. На этом его воспоминания обрывались.